Ну конечно же теперь Австрия спешно будет вступать в войну с Османской империей. Ведь ясно, как Божий день, что уже в следующем году русская военная компания должна иметь целью ударить на Балканы. С чем же черт не шутит, на сам Константинополь!
— И что сказать господам-австрийцам? — удивился реакции командующего Апраксин.
Фельдмаршал задумался…
— Что я уже вот-вот отправлюсь в путь, — сказал Миних. — Не досуг мне. Ну а что хотят посмотреть, так не пускать южнее Перекопа. Бог с ними, пусть осматривают наши и турецкие линии.
Ему, этническому саксонцу не хотелось общаться с земляками. Это если учитывать, что и Австрия и Саксония — все Священная Римская империя. Когда нужна была их помощь, когда граф Миних слал письма и в Петербург и напрямую в Вену, так даже ответом не удосужились порадовать союзники. А сейчас, когда победа России очевидна, как и дальнейшие планы войны, налетят. Воронье…
— Они хотят украсть у нас с вами победу, — сказал фельдмаршал.
Степан Федорович надулся, как та испанская курица [индюк]. Как же… «наша» победа. И даже не важно, что порой фельдмаршал посылал Апраксина с поручениями больше для того, чтобы тот не болтался под ногами. Словно бы Степан Федорович этого и не замечал.
А вот Миних говорил сейчас не о той победе, которая случилась. Он о будущих славных победах русского оружия. Понятно же, что Австрия будет всячески препятствовать России на Балканах.
Как вообще австрийский император может позволить взять русским Валахию, или земли, заселенные болгарами? Это же выход на сербские земли. И тогда Австрия будет отсечена от Балкан. Нет, тут скорее разразится война между Австрией и Россией.
— Так вы уже отправляетесь в Петербург? Не дождетесь прибытия фельдмаршала Ласси? — уточнял Апраксин.
— Так и есть. Но прошу вас, не питать иллюзий встать во главе Первой Крымской армии. Вы отправляетесь со мной. А вот Ласси предстоит осадить и Керчь и Очаков. И кому доверить осады он найдет, — отвечал Миних.
Степан Федорович Апраксин по протекции Миниха стал дежурным генералом, хотя генеральского чина и не имел. Христофор Антонович все норовил угодить отчиму Апраксина Андрею Ивановичу Ушакову. Судя по слухам, которые даже турецкую блокаду способны преодолеть, Ушаков изрядно набрал политического веса при дворе в последнее время.
Апраксин выражал некоторое неудовольствие. И это переходило черту дозволенного Степану Федоровичу.
— Доложитесь о результатах… э… боя! — потребовал Миних.
Он назвал это избиение «боем», хотя такая победа была не очень то и весомой в понимании Миниха. Однако, это лишь внутренние переживания и вопросы офицерской чести. Для императрицы и всего столичного общества победа на Перекопе должна стать величайшей, сродни Полтавского сражения.
Фельдмаршал ждал. Апраксин молчал и делал вид, что не услышал приказа. Миних знал, что вот-вот Степан Федорович найдет повод уйти, чтобы не показывать своей некомпетентности. Как Апраксин будет владеть информацией, если она к нему не поступает, а сам он и не обязал даже никого, чтобы докладывали?
— Позвольте проинспектировать интендантские службы! — сказал Апраксин.
— Ступайте, инспектируйте! — внутренне усмехаясь, сказал Миних.
Фельдмаршалу уже докладывал генерал-майор Фермор. И общая картина ясна.
Турок разбили. В бой пошли лавы иррегулярной кавалерии. Это оставшиеся башкиры, калмыки, что удивительно, но даже тысяча крымских татар, приведенных беем Исмаилом. Это так местные выслуживаются, чтобы не сильно притесняли и грабили их. Было немного конных казаков.
И вот это воинство удивительно быстро прорвало турецкую оборону на участке рядом с озером Сиваш. Тут же, на плотах и лодках, оставшихся после исхода отряда Норова, стали переправляться русские пехотинцы. Даже полевые пушки перевозили, те из них, что были самыми малыми.
Пехота вышла на берег, сделал залп, зайдя противнику во фланг. И началось повальное бегство турецкого войска, как и малочисленных их татарских союзников. Так что полная и сокрушительная победа. И противник, которого все равно оставалось численно больше, чем русской армии, бежит, бросая все имущество. И некому бегство остановить. Высшее командование в большей степени убито в ходе той засады Норова.
Кстати, имущества у турок оказалось немало. И пушки весьма неплохи, частью французские. А порох, так и отличный. Сколько взято коней до сих пор не понятно. И большинство животных окажутся у тех, кто сейчас гоняется за турецкими солдатами. Но и в русскую армию прибудет не менее десяти тысяч в большей степени неплохих коней.
— Казна! — в кабинет к фельдмаршалу ворвался генерал-майор Виллим Виллимович Фермор. — Нашли казну!
— Слава Иисусу! — сказал Миних, забыв о том, что уже подобрал слова и наказание за такое вопиющее нарушение дисциплины.
— Кто взял? — спросил фельдмаршал.
— Капитан Норин, — отрапортовал Фермор.
— Норин… Норов… Сколько в нашей армии… — фельдмаршал не озвучил свою мысль про «норы».
