Я уже знал, что он несколько меня побаивается. Вот как только я стал во всех без исключения поединках выигрывать его на шпагах, не говоря уже о подлом бое, так Данилов и стал выходить на поединки со мной заранее страшась. Человеку бы психиатра, психолог не поможет. Но быть нянькой или лечащим Данилова врачом мне некогда, да и желания нет никакого.
Хватит. Вроде бы и Данилов хороший человек, и командир не бесталанный, но нервишки ему подлечить стоило бы.
— Вы, сударь, хотели что-то сказать про то воинское подразделение, кое я волей императрицы буду создавать? — жёстко сказал я.
Нет, я не хотел дуэли, тем более с Даниловым. Как бы то ни было, но он всё ещё числился в моих друзьях. Всего лишь числился… Когда-то клялся мне в верности, в дружбе и во всём прочем, когда я спасал его жизнь.
Зависть или же страх передо мной, но отношения разладились.
— Я лишь хочу сказать, что собираюсь остаться в гвардии, — подумав и, видимо, решив не обострять обстановку, ответил Данилов.
— На то воля ваша, — спокойно сказал я.
Отошел от Данилова. Не приятный это разговор. Но не бывает же так, чтобы меня окружали сплошь нормальные и адекватные люди. Во многих компаниях, если не во всех, есть свой дурачок.
Признаться, всё-таки было несколько неприятно таким вот образом прощаться с Даниловым. Я уже несколько привык к тому, что за ним присматриваю, воспитываю. Да и если взять в расчёт лишь только боевые навыки и умения этого человека, то, конечно же, я теряю очень неплохого офицера.
Вместе с тем, я приобретаю чуть больше уверенности, что любой план, любое сражение, где мог бы играть видную роль Данилов, пройдут без выкрутасов и психоза. Помню Бахчисарай и эти почти что истерики Данилова. В условиях боевой обстановки!
Я надел на себя маску радушного хозяина и стал прохаживаться между различными группами офицеров.
— Господа, а помните… — эта фраза звучала повсеместно.
Мимо порхали на удивление вышколенные половые. Ещё больше удивляла внешность некоторых подавальщиц. Девиц было немного, всего три. И они, хоть и соблюдали этикет, и были тактичными, но такие похотливые флюиды исходили от этих дам, что невольно приходило понимание, кого именно в усиление мужчинам-половым дала Марта.
А вот и рыжая бестия! Марта стояла у входа в банкетный зал, но там больше присматривала за своими девочками. Как есть — не отнять: сутенёрша-контролёрша.
— Ты что, рыжая, удумала? С чего срамных девок в подавальщицы поставила? — спросил я, подойдя к Марте.
Но я так, чтобы поддержать разговор. Кто приходит в Мангазею, те знают, что тут можно многое. И что если есть девушки низкой социальной ответственности, то они лучшие. Не знаю, не проверял. Но убежден, что абы кого на работу Рыжая не возьмет. Интересно, а Петр Шувалов «принимает экзамен» у таких девиц?
— Будет вам, господин Норов. А то я не знаю добрую половину из этих господ, — усмехнулась Марта. — Где им еще гулять, как ни в ресторанах?
— И что, часто господа любовь покупают? — спросил я.
Марта только хмыкнула. Мол, что происходит в ресторане «Мангазея», то здесь и остаётся.
Ну да я и не питал иллюзий, что господа офицеры, придя с войны, не ударятся во все тяжкие. В конце концов, у большинства из присутствующих было более чем предостаточно денег, чтобы гульнуть на славу. А мне и нормально. Получатся, что частью деньги, взятые в Крыму, возвращаются в мой кошелек.
Потому-то и окажется сложной служба в моей дивизии, если кто из них согласится. Так кутить и гулять я им не позволю. А ещё и не будет ресторана в Гатчине. Там есть трактир. Вот только непосредственно на землях Александра Куракина, кому эта земля сейчас принадлежит, мы стоять не будем — рядом, в пяти верстах ближе к Петербургу.
— Как живёшь, любезная Марта? — спросил я, невольно бросая недвусмысленный взгляд на рыжеволосую красавицу.
— Александр Лукич, вы бы были осторожнее в своих намёках! Я женщина мужняя, — сказала Марта, всё-таки добавив в свои слова толику флирта.
Чуть было не облизнулся, как тот кот на сметану. Однако не стоит творить глупости на ровном месте. И вовсе моим похабным мыслям потворствует состояние лёгкого опьянения. Я-то уже почти прекратил винные возлияния, но до этого пришлось-таки слегка и выпить.
— Как, муж-то хоть не обижает? — спросил я, наполняя свои природные инстинкты размножения образами супруги.
Помогло. Правда, очень захотелось домой — к жене.
— Он меня, да чтоб обидел? А муж… любовь у нас. Равная и без обмана, — сказала Марта.
И в этих словах мне послышались даже некоторые нотки обиды. У нас и любви-то не было, и отношения равными не назовёшь.
Не верю я этой женщине. Чувствую, что не до конца она остыла. Не дай Бог, может, даже и вспоминает наши встречи. А я желал бы Марте душевного спокойствия и наслаждения семейными отношениями.
— У вас, небось, положение и вовсе незавидное. Властных женщин обихаживать не так легко, — съязвила Марта.
Ну, вот и оно — доказательство моим мыслям, что рыжеволосая прелестница не до конца смирилась с тем, что мы друзья и партнёры.
— Неужели ты хотела бы оказаться в этом списке? — усмехнулся я.
