— Лариса! Племяшка! Не поверишь, на днях вспоминал тебя! А это, как я понимаю по твоему лицу, твой начальник? Вряд ли кто другой мог иметь такие полномочия. — негромкий, но вроде как искренний смешок усилила акустика атриума. Сам Аркадий был очень похож на киношного Мюллера из «Семнадцать мгновений весны», только заметно толще. Холодный взгляд Инги не очень-то испугал купца, но все же тот поднял ладони в примирительном жесте, — Шучу, шучу! — и движением руки пригласил нас к столу. По великолепию интерьера, разнообразию и украшению блюд, серебряным приборам и тонкой фарфоровой посуде было понятно, что хлебосольный хозяин не бедствует — чем я с ним и поделился. Аркадий на это авторитетно заявил, что это норма жизни для купца подобного уровня в империи. То, что богатые коллеги из Халифата ведут более скромный образ жизни, это скорее вопрос традиций и менталитета, а не экономии, которым он, по понятным причинам не может, да и не хочет следовать. Дела за столом не обсуждались — так, всякие байки от хорошего рассказчика, которым оказался Аркадий. Также купец поделился историей знакомства с Ларисой и с юмором описал ее похождения в прошедшую командировку. По его словам выходило, что когда он увидел, какую кураторшу к нему направила ставка, он подумал, что палящее солнце над Багдадом высушило кое-кому мозги в Аль-Бариде. Но вскоре ему пришлось в корне поменять свое мировоззрение.
Это, с виду безобидное дитя, могло быстро и бесстрастно казнить, как палач и вести себя безупречно, как княгиня в десятом поколении на светских раутах. Могла моментально превратиться в разнузданную гетеру, способную соблазнить святого, или в нищенку, копающуюся на помойке.
— А как она дерется… У меня даже сравнений нет! И хотя я не верил во всякую потустороннюю чушь, но пришел к выводу, что Лариса — демоница в человеческом обличии. — Сделав очередные пару глотков из высокого золотого кубка, Аркадий продолжил.
— А вы, юноша, судя по непререкаемой власти над ней — да, племяшка, именно так, старика Аркадия трудно обмануть — наверное, «верховный демон»? Я не ошибся?
Я рассмеялся в ответ. Рассмеялись и Инга с Аркадием. Отсмеявшись, рыжая продемонстрировала свою белоснежную улыбку, и прищурившись, выдала:
— На этот раз, дорогой дядя, твоя проницательность дала сбой. Сид простой ангел.
— Ну, так ли уж простой!? — подхватив шутку, вновь рассмеялся купец. — И вам, юноша, посчастливилось побывать на небесах и путешествовать по облакам?
— Ну да, и даже неоднократно. — Вспоминая свои авиаперелеты, спокойно ответил я.
— И как же вам там, наверху? Может, поделитесь впечатлениями? — хоть голос купца оставался задорным, во взгляде появилась напряженность.
— Кроме того, что видно всю землю — ничего интересного! К тому же там очень холодно — обычный человек там замерзнет насмерть за сто ударов сердца, и почти нет воздуха.
— Почему ты мне об этом ничего не рассказывал? — нахмурилась принцесса.
— А ты и не спрашивала.
— А может, ты и под землей, в аду был? — перебил Ингу купец.
— Нет, под землей не был… Хотя нет, вру — был, только у нас это называется «на обратной стороне земли»….
Когда перешли к официальной части, слово взяла Инга. Коротко обрисовала нашу срочную потребность в капитанах и купцах, которые не вызовут подозрений у чиновников в порту Константинополя.
— Купцов и одного капитана я вам своих дам — опытные и надежные ребята. Еще один капитан на примете есть — многим мне обязан, думаю, не откажет — так что тоже решаемо. Вот только они не в курсе моей подпольной деятельности, и если они что-то заподозрят, для меня нежелательно, чтоб они вернулись. — дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил — Я почему-то был уверен, что прибудете вы ко мне с целью спалить новенькие имперские дромоны, а не капитанов просить. Даже потихоньку отвел подальше, от греха, свои суда, чтоб не получить убытки от своих же.
— Про спалить тоже будет, но это уже с Сидом, а я пошла спать.
Посидели с Аркадием мы знатно. Для начала введя его в гипноз, я узнал все его контакты в Константинополе, и лишь после этого приступил к делам насущным. В отведенной мне для сна комнате кто-то был. Едва моя рука потянулась к рукояти стилета, раздался смешок и язвительное Ингино замечание.
— Вот уж не думала что ангел, для которого блуждать по облакам обычное дело, такой пугливый.
— Ты хотела сказать — осторожный.
— А что это меняет?
— У ангелов есть пословица: «осторожного — бог бережет, а неосторожного — кладбищенский сторож стережет». Зачем пришла? Ведь насколько помню, у тебя настал срок, во время которого стоит воздержаться от близости.
— Фи, какой ты рациональный. Про воздержание я помню — это ты забыл, что я жрица любви, и знаю много способов, как доставить просто божественное наслаждение без риска зачатия. А пришла потому, что не смогу уснуть, пока ты не наврешь мне про свои путешествия по небесам. И кстати, как там пошло с Аркадием?
