Хорошо, что народ смотрел как зачарованный, то на меня, то на представляемого мною обладателя вакансии. Потому как, если бы кто взглянул в это время на рыжих, то подумал бы, что у тех начались предсмертные судороги. Девчонки поняли все мои прозрачные намеки, и держались из последних сил, чтоб не заржать во весь голос. Парни тоже поняли, о чем речь и глядели на меня волком. Когда я закончил свою речь, повисла мертвая тишина, если не считать спотыкающиеся шаги принцесс, уходящих по ломаной траектории за занавес. Казалось все ждали от меня продолжения, а когда поняли что его не будет, удивленные взгляды сменились на восторженно-удивленные, которые можно было озвучить общим восклицанием — ну ты парень и врать…! Понятно, что прожженные царедворцы без труда отличат отъявленных головорезов от садоводов-любителей, пардон, от специалистов в области сельского хозяйства, дипломатии и торговли. Покидая общий зал, попросил Моисея, чтоб приставил к моим «ботаникам» гида, который ознакомит парней с дворцовыми порядками, и будет сопровождать их хотя бы сегодня-завтра.
Императрица встретила меня хмурым немигающим взглядом, тяжело вздохнула и начала:
— Я же тебя просила прекратить балаган! Вместо этого ты раздул его до невиданных высот. Вон полюбуйся — твои приживалки до сих пор от смеха отойти не могут. — На самом деле рыжие уже в основном отсмеялись, только изредка продолжали всхлипывать. — Ты что хочешь, чтоб пошли слухи…
— Подумай, августа, какие бы поползли слухи, если б я сказал, что мои помощники большую часть своей жизни провели в бою, и у каждого есть персональное кладбище врагов, которое не уместится на императорском ипподроме. — Совершил я неслыханную дерзость, прервав императрицу, — Августа собирает вокруг себя иноземных убийц! Этого ты хотела?… А теперь смотри — я объявляю своих помощников гражданскими специалистами — этому естественно никто не верит. А на следующий день ты получаешь земельный кодекс, исправленный этими специалистами за одну ночь. И передаешь его на доработку ученым, которые трудились над этим документом — сколько лет?
— Вообще-то шесть. А они и вправду за одну ночь… — Не закончив фразу августа тряхнула головой. — Я поняла, — это ты поработаешь над кодексом, а они будут спать! И зачем тебе такие помощники, хотя если подумать, и у меня таких тоже хватает, и ведь не выгонишь. Хорошо, я все поняла.
Свитки с кодексом принес томившемуся от безделья Деду. Тот с моей помощью прочитал декрет и на некоторое время задумался. Надо сказать, что я тоже старался вчитываться в свитки, но мозг отказал уже на втором, и уповать пришлось только на знания и опыт Деда. После набольшей паузы птиц заговорил:
— Очень любопытный документ. Немного сумбурный, но, безусловно, революционный! Только ни хрена он работать не будет! Смотри, земли делятся на пашни, сады, луга, леса и прочее, учитывается плодородность, и даже планомерное оставление земли под паром, не приносящее прибыли. Но многообразие систем хозяйствования не учитывается, а ведь используется рабский труд, труд крепостных, даже есть кооперативы и свободные коммуны. Отсюда или подати, или оброк, или барщина или аренда. Да, и слова нет о землях сделавшимися бездоходными и в податном отношении неплатежеспособными. Их надо принудительным образом приписывать к доходной земле другого собственника…. На этом я нить повествования потерял, да и мозги уже вскипели. Но все ровно Дед молодец — с ходу врубился в такие дебри, а главное нашел ошибки и пути их решения. Разглагольствование Деда, хоть и понимая его с пятого на десятое, я дослушал не прерывая. После чего, сославшись на неотложные дела в порту, покинул птица. А в качестве «благодарных ушей», помощника и писаря приставил к нему Делику. Та попробовала было обоснованно отказать, но поняла, что это в данном случае это не прокатит, и тяжело вздохнув «Надо будет встряхнуть эту обленившуюся фрейлину» согласилась.
На выходе из апартаментов меня остановил Моисей. Коротко рассказал последние сплетни относительно моих помощников. В принципе ничего неожиданного, если не считать Касима. Тут домыслы разделились. Одни утверждали, что это прирученный мной демон, которого я кормлю исключительно младенцами. Другие настаивали, что это и есть тот палач, способный страшными пытками отнять молодость и красоту у одного человека, и даровать, согласно моей указке, другому. Под конец разговора главный камергер, как бы невзначай поинтересовался — что я собираюсь делать со своими лошадьми. «Понятно сплетни предлог, а главная мотивация разговора лошадь».
— Приглядел себе коня?! — С хитрым прищуром, вопросом на вопрос, ответил я. — Или кто из твоих близких?
— Сын! Младший. Он, если ты не знаешь, главный конюший императора. Просто заболел от желания приобрести одну из твоих лошадок, только вот полную цену он не потянет.
— Можешь ему передать, что если сможет по быстрому продать за полную цену всех остальных лошадей, ну кроме тех, что выбрала августа с принцессами, то свою он получит бесплатно.
— Потрясающе! Именно это я и хотел тебе предложить…
