Хлоп-п. Хлоп-п. Они выстрелили практически одновременно. Караульный, сраженный сразу двумя пулями, упал не безмолвно, а издав болезненный стон. Мало того, он и сейчас продолжает оглашать окрестности своими стенаниями. Пусть и не такими громкими, а ночь полна различных звуков, от собачьего бреха до шороха ветра с реки, но все же лишний шум нежелателен.
Напарник стрелой сорвался с места и, подскочив к раненому, до которого было порядка пары десятков шагов, полоснул его ножом по горлу.
– Олаф, с тобой все в порядке?
Не сказать, что лешаки так уж хорошо владеют шведским, но кое-как объясниться смогут. Их несколько месяцев учили вдумчиво, а спрашивали строго. Причем не только шведскому, но также немецкому и эстонскому. Им ведь не только диверсиями заниматься, но еще и разведкой. А какая разведка, коли объясниться с пленным не можешь.
Правда, на чудеса рассчитывать не приходилось. Каждый из лешаков учил всего один язык. Хм. Впрочем, не каждый. Были знатные бойцы, которым инородная речь не давалась. Но в этой дюжине все владели либо шведским, либо немецким.
Хлоп-п.
– А-а, дьявол, – болезненно простонал появившийся третий караульный, поймав пулю Александра.
Хлоп-п. Это уже добавил напарник. И все. Солдат безмолвно повалился кулем. Порядок. С караульными на бастионе разобрались. Александр подошел к парапету со стороны ворот и, высунувшись над ним, чиркнул огнивом, высекая искру. Вскоре сверкнуло и на бастионе Триумф. А вот и внизу полетели искры. Даже если кто и заметит с других постов, ничего особенного. Курением караульных на посту никого не удивить.
Порядок. Оба бастиона и ворота под контролем. Александр подошел к вершине многоугольника бастиона, обращенной наружу, и, прикрывшись, зажег ручную карбидку. Несколько раз прикрыл и открыл огонек за стеклом, так чтобы рассмотреть можно было только снаружи. После чего погасил фонарь.
Все. Сигнал однозначно замечен и опознан. Иначе и быть не может. Бастион под пристальным наблюдением уже не один час. Причем наблюдатели меняются достаточно часто, чтобы не проспали или не увидели то, чего не было и в помине.
Теперь блокировать караулку и ждать. Минимум час до смены караульных у них есть. А за это время полная рота лешаков в сто двадцать бойцов успеет наворотить столько всего занятного, что только держись.
Когда спустились к караулке, один из бойцов поманил Александра в сторону и, отдалившись от приоткрытой двери, прошептал в самое ухо:
– Командир, мы тут в щелочку заглянули. Там только трое сидят за столом и в кости играют. Шестеро спят, ружья в пирамидах, пистолей нет. Этих троих снесем одним махом. Потом спящих. Даже если крикнут, их никто не услышит. Пальнуть никак не успеют. Да они со сна вообще ничего не поймут. Ну, может, за ножи похватаются.
Вообще, это та самая самодеятельность, о которой он и говорил Мурому. Но с другой стороны… Мало того, что у Григория Семеновича сейчас на счету каждый боец, так еще и в их дюжине одни десятники, то есть наиболее подготовленные. Уж больно ставка высока, а потому отбирали лучших из лучших. Наличие же у десятка командира, да еще и с богатым боевым опытом, – весьма немаловажная составляющая в предстоящем бою.
– Хм. А что, вполне осуществимо, – задумчиво помяв подбородок, прошептал Александр, а потом решительно рубанул: – Делаем.
Трое стрелков заняли позицию напротив двери, распределив между собой цели. Четвертый приготовился распахнуть дверь, предоставляя возможность для стрельбы всем лешакам разом.
Дверь отлетела в сторону, и практически одновременно раздались три хлопка. Первый боец ворвался в помещение, уходя за простенок вправо и держа оружие наизготовку. Бить бездумно… Их не этому учили, спуская семь шкур. Да и сами они, будучи десятниками, вдалбливали науку в подчиненных. А потому с глупостями – это не к ним.
Тройка, сидевшая за столом, со стонами и хрипами повалилась кто куда. Ствол движется в поисках приоритетной цели. Но недолго. Вот один из шведов, по всему видать ветеран, открыл глаза, недовольно бурча ругательства. Но в следующее мгновение в его взгляде появляется осмысленное выражение. А вот предпринять он ничего не успел.
Хлоп-п. Мужчина, так и не успев подняться с лежака, выгибается под непередаваемым углом, поймав пулю в грудь. Помещение оглашается очередным болезненным вскриком. Перезарядка. Вскакивает еще один. Лешаки не просто успели изготовить оружие к бою, но и проникнуть в помещение.
Хлоп-п. Хлоп-п. Хлоп-п…
Контроль проводили уже ножами. Порядок. Шума вышло немного даже для них, находящихся в помещении. О том, чтобы эти звуки могли проникнуть сквозь толщу камня и земли, нечего и думать.
Когда Александр с группой появился на предвратной площади, здесь уже был и Муром со своими парнями. Ясно. Похоже, он также решил, что десятникам должно находиться вместе со своими десятками. Да и правильно, чего уж там. Бог весть, что должно случиться, чтобы солдаты были во всеоружии даже средь бела дня, что уж говорить о предрассветном часе.
