Я изумленно посмотрел на короля.
— Простите… Я… несколько не понимаю…
Фердинанд махнул рукой.
— Ришелье — чокнутая баба, — буркнул он раздраженно. — И к тому же истеричка. Злопамятная сволочь. Продолжай. Что там дальше? Поймали его? Что за херня с Бэкингемом?
Я ничего не смог ответить на такую бесцеремонность и принялся открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. Отец Филиппа был очень колоритной и решительной личностью… и не давал мне вставить и слова!
— Поймали Ришелье, но англичане его выкрали, — ответил за меня Филипп.
Фердинанд скривился.
— И почему, позволь узнать, враг сбежал от тебя? Что за безответственность? Тебя еще учить и учить.
Филипп слегка склонил голову и с улыбкой просто ответил:
— Да, папа.
— Но если бы не Филипп и не его… соратник… — я схватился за руку мужа, принимаясь оправдывать его, — я бы ничего не смог поделать! Совершенно ничего! И более того, если бы Филипп не приехал, сейчас бы у Франции не было наследника!
— Даже так? — захохотал Фердинанд. — Как пылко ты бросился на его защиту, Француа. Все с вами ясно.
Мать Филиппа вскинула голову:
— Наследник? Это правда? У нас будет внук?
— Внук. — Я улыбнулся женщине подтверждающе.
— Соратник, это граф Анри де Монморанси, я полагаю? — поинтересовался Фердинанд, не обратив внимания на взволнованность жены.
— Да. — Я кивнул. — Усилиями Ришелье его оклеветали изменником французской короны.
Фердинанд равнодушно фыркнул.
— Крайне глупо было так попасться. Кстати, где же он, наш верный капер? — Он хмыкнул, глядя на Филиппа.
— В своем имении. Его восстановили в социальном статусе, — ответил Филипп. — Послать за ним?
Фердинанд, поразмыслив, кивнул.
— Да, я не прочь с ним поговорить. Давно не получал от него вестей.
Я удивленно вскинул брови. Анри и с испанским королем знаком? Я думал, он общается только с Филиппом…
Филипп поднялся.
— Я пошлю за ним. А сейчас вам стоит отдохнуть с дороги.
Он вызвал лакея, позвонив в серебряный колокольчик.
Фердинанд посмотрел на сына с усмешкой.
— А ты чувствуешь себя здесь как дома.
— Это его право! — внезапно осмелел я, принимаясь горячо защищать Филиппа. Не знаю, какие у него с отцом отношения, но меня неприятно задевала такая небрежность, какую Фердинанд проявлял к своему младшему сыну. — Это мой дом, а Филипп теперь мой супруг, опекун и регент!
— Полегче, котенок, — усмехнулся Фердинанд, вставая с кресла. — Я уже понял, что ты готов выцарапать мне за него глаза. Успокойся, ради Девы. — Он перевел взгляд на сына: — Что же, могу лишь тебя поздравить.
И затем вышел из кабинета вместе с женой и пошел вслед за лакеем, который должен был сопроводить его в их временные покои.
Я вздохнул с облегчением после того, как они ушли, и дернул мужа за рукав.
— Филипп, я кушать хочу…
— Пойдем, — засмеялся он, беря меня за руку, и повел из кабинета в нашу столовую.
— Почему твой отец такой… такой… — Я задумался, пытаясь подобрать правильное слово. — Требовательный… нет, не то. — Я тряхнул головой и раздраженно заявил: — И он прав! За тебя я выцарапаю глаза даже ему!
Филипп рассмеялся непринужденно.
— Тиран, хочешь ты сказать. Диктатор. На самом деле он совсем неплохой человек. Это его обычное амплуа. В Испании совершенно другие нравы… Он должен нравиться подданным, внушать им уважение и страх. Потому что испанцы любят сильных духом людей и не всегда понимают, что сила не обязательно значит властность и требовательность.
Я вздохнул и не стал с ним спорить.
— Возьми меня на руки! — попросил я, обхватывая его за шею. — А я тебя поцелую…
Он тихонько рассмеялся и подхватил меня на руки, прильнув к губам, а я жадно ответил на его поцелуй, лаская язычком его язык. Я так соскучился по нежным ласкам и сильным объятиям моих мужчин… И мне уже жутко не терпелось увидеть моего Анри.
Мне пришлось ждать до вечера. Анри послали почтового голубя, и к вечеру он уже был в Париже. К моему удивлению и радости, из Гавра приехал и Ален, которого я не видел уже несколько дней. Он загорел и стал одеваться очень вольно. Пришел во дворец в простой рубахе, штанах и косынке, а в ухе его торчала топазовая сережка, и он, надо было признать, выглядел вызывающе прекрасно. Я был в восторге.
Мы поужинали вместе с родителями Филиппа, а потом, после ужина, Фердинанд попросил Филиппа и Анри поговорить с ним наедине, и они ушли в кабинет. Мама Филиппа удалилась еще раньше отдыхать, так как устала с дороги. Мы с Аленом остались наедине, и вот тут-то меня и поджидал очередной удар.
— Я… Франц… Я сказать хотел, — перебравшись на стул поближе ко мне и взяв за руку, начал Ален. Он не мялся долго, как Силестин, и сразу выпалил: — Филипп разрешил мне вступить в его флот…
— Что?! — Я вскочил, но Ален мягко потянул меня за руку и произнес:
— Пожалуйста, выслушай. Я сам так захотел. Я отправляюсь в море.
— Вот с этими крысами?! Они же отъявленные негодяи, они тебя… Я… я же боюсь за тебя! — воскликнул я, сжимая его пальцы.
— Да нет же! В военно-морской флот Испании! Ты же знаешь, у Фердинанда шикарная флотилия. И я хочу служить там. Филипп принял меня, и я отправлюсь скоро. Буду юнгой.
