— Ну, о твоей любви к Карпову, Яков Игоревич, ведомо всем, — не без иронии в голосе оборвал его старейший из бояр Офросимов.
Представитель старинного рода чьи отпрыски уж не одно поколение занимали высокое положение в Пскове и неизменно входили в состав совета бояр. Сергей Гаврилович в свои семьдесят пять всегда был ярым сторонником Москвы. Сегодня он возглавлял самую влиятельную партию. Из семи псковских бояр, четверо были его союзниками. А если учесть то, что и на княжеском столе восседала младшая сестра русского царя. Она любима и почитаема народом. То казалось бы москвичи победили и им под силу вертеть Псковом как заблагорассудится. Но не все так просто.
Шведы оказались достаточно ушлыми чтобы захватить Великие Луки. И Псков вновь оказался отрезанным от Русского царства, как и в свое время Новгородом. Княгиня вроде как и сестра царю, но вот под его руку особо не стремится. И причина крылась в том, что она безмерно любила Карпова. Этот же вместе с Пятницким ратуют за независимость Пскова, будто он может в одиночку выстоять против сопредельных держав.
А тут еще и Горячинов все никак не уймется, хотя казалось бы проиграл вчистую. Представители этого рода всегда выступали за тесную дружбу с Новгородом. Н-да. От республики нынче остались одни рожки да ножки. Немалую часть земель захватили шведы, остальные поспешили сами уйти под руку русского царя. Горячинов же вместо того, чтобы примкнуть к какой-нибудь из двух партий, продолжает оставаться на особицу. Ну и желчью брызжет во все стороны, как старик. А ведь ему только тридцать пять годочков.
— Сергей Гаврилович, господа совет, я никогда не стремился к дружбе с Карповым, — возразил Горячинов. — Более того, мы всегда были противниками. И не думаю, что нам суждено примириться в будущем. Потому как я уверен, что он желает склонить Псков под себя и утвердиться на княжеском столе самодержавным правителем. И так уж выходит, что чем хуже наши дела, тем ему лучше.
— Много говоришь, Яков Игоревич, а пока не сказал ничего, — вновь перебили его.
Но теперь это был боярин Пятницкий. Известный сторонник и союзник Карпова. И чем только тот взял этого зрелого и мудрого мужа пятидесяти пяти лет отроду? Мечтами о независимом Пскове? Да развеж такое возможно! Без крепких и сильных союзников им нипочем не выстоять. То и младенцу понятно. Чего уж говорить о Ефиме Ильиче. Иль уже начал в детство впадать? Оно ведь как бывает, один и до ста лет остроту ума не теряет, другой и к пятидесяти заговариваться начинает.
— Не сказал, Ефим Ильич, потому как то была присказка. А вот теперь стану сказку сказывать, — ничуть не тушуясь, произнес Горячинов. — Боярин Карпов нам тут песни распевал, мол невелика беда, что Карла нам решил кровь попортить. Морем как торговали, так и будем торговать, войны ить со шведом нет. Нет ходу в Русское царство через новгородские земли? Тоже горе невеликое. Можно и в обход торговлишку вести через Инфлянтию и Литву. Да только на деле все не так гладко выходит. Карла с нами вроде и не воюет, но и нашим купцам ходу в море нет. Шведские капитаны грабят и забирают в полон всех подчистую, измысливая какие угодно причины. Инфлянтский воевода объявил рокош, да только Полоцкое воеводство к нему не присоединилось. Так что, хотя Острожский и дружен нам, ходу нашим товарам в Русское царство все одно нет. А чем живет Псков, как не торговлей?
— Ничего. Нужно только малость выждать. Царь Николай долго такое терпеть не станет. Чай Русскому царству торговый путь из Варяг в Греки тоже не помешает, — возразил боярин Борятский.
Этот возвысился совсем недавно, являясь ставленником московской партии. В прошлом все его предки были купцами. Не из последних, это так. Да только торгаш, он и есть торгаш. У него забота только о своей мошне, а на все остальное он клал вприсядку. Именно этого мнения придерживался Горячинов, будучи представителем старинного боярского рода. Да только, кто бы его слушал.
— Из Варяг в Греки говоришь? — Не удержавшись хмыкнул Яков Игоревич. — А кто сказал, что путь прервется? Нешто войн никогда не случалось и купцы не находили обходных путей? Вот и сейчас найдут, через Речь Посполитую. Неудобно конечно, через Псков с его водным путем до самой Москвы и Русского моря оно куда сподручнее. Но пару тройку годочков и потерпеть можно. А там глядишь и наладится. Нет, так и дольше потерпят. А нам как быть? На сколько хватит нашего жирку? А что до царя Николая, так тут для начала нужно султана турецкого упросить, дабы он с ним замирился. Войну на два фронта Русское царство не сдюжит.
— Что предлагаешь, боярин? — Вновь оборвал его Офросимов.
— С Речью Посполитой уговариваться бесполезно. Там своя канитель и когда закончится непонятно. Как не ясно и чем. Опять же, одно из обвинений воеводы Острожского королю состоит в том, что он в угоду Карлу решил порушить торговлю с Псковом. А потому и решение лежит прямо перед глазами. Нужно идти на поклон к Карлу. Увещевать, бить поклоны и принимать все его условия. Иного выхода нет.
