– Л-ладно. С этим паразитом я потом разберусь. Ты сама-то понимаешь, что происходит? Случись, и ее ославят. Тебя из дворца погонят, поганой метлой, потому как верой и правдой служила своей госпоже. А вот нас с Егором препроводят на лобное место. Меня, за то, что воззрился куда не след. Егора, потому как он служилый человек.
– Чего от меня-то хочешь? – Огрызнулась Анюта.
Ага. По всему видать, она поступок царевны не одобряет. Уже хлеб. Значит можно договориться. Просто она не видит, как из этой ситуации вывернуться. Он видит.
– Значит так. Скажешь ей, что нет меня дома. Уехал в Измайлово.
– В кремлевском дворце сегодня гулянье, цесаревна Ксения понесла. Тетка ее там. Потому она и поспешила сюда.
Ага. Молодец девица. Никаких имен. Значит, сослаться на Ирину Васильевну нельзя. Ничего. У него ведь целая сотня. Причем там же, в Измайлово. Стоп. Не пойдет. Егорка же с ней. Отправит его вызвать. Оно конечно, через Анюту можно и его предупредить. Да только тогда уж это точно будет выглядеть так, словно он прячется.
– Тогда скажешь, что дома меня нет. Слуга сказал, будто отправился за какой-то надобностью в Немецкую слободу. Поняла?
– Поняла. Ох и свалились же вы на мою голову.
– Ты меня сюда не плюсуй. Я-то тут при чем?
– А мне от того не легче, – резко оборачиваясь к калитке, произнесла девушка.
Проводив ее на улицу, Иван тут же поспешил к Серафиму, тихонько стоявшему в сторонке. Эдак, чтобы и под рукой быть, и лишнего не услышать. Нет, оно конечно любопытно. Но он знал грань пределу. И вот такие ночные визиты, ему совершенно не нравились. А так хоть пытай. Приходила какая-то девица. Кто, зачем, откуда, знать не знаю, ведать не ведаю. Оно так спокойнее, потому как уж кто в полюбовницах у Ивана, Миронов знал доподлинно.
– Серафим, седлай лошадь. Я уезжаю. Если кто будет спрашивать, уехал еще с вечера. Вот как стемнело, так и уехал, – перестраховался он, вспомнив о детях. – И Дарью свою о том упреди.
– А кто будет спрашивать-то?
– Да хоть кто. Хоть батя иль матушка, хоть бродяжка безродный.
– И куда поехал?
– В Немецкую слободу. Зачем, не ведаешь. Забрал подарки, что ладили по моему приказу, и укатил. Понял?
– Никак в бабах запутался, Иван Архипович, – не выдержав ухмыльнулся мужик.
– А вот это, Серафим, не твоего ума дела, – резко оборвал его Иван. – Лошадь седлай. И подарки неси.
– Слушаюсь, – тут же осадив, ответил Миронов.
Ирина не без удовольствия осмотрела танцевальный зал. Что и говорить, убранство подобранное со вкусом, впечатляло. Никакой вычурности или убогости. Все чинно, прилично и… Богато. Как ни крути, царский дворец. Ничего подобного нет во всей Европе. Постройка этого чуда обошлась казне в баснословную сумму. Но зато есть что показать, и чем блеснуть перед европейцами.
Не сказать, что она столь уж заглядывала им в рот. Вовсе нет. Но с другой стороны, проживать в прежних палатах, не идущих ни в какое сравнение с этим великолепием, русскому царю не приличествовало. Словом, пусть и жалко серебра. Но, надо. Ну и глаз радуется, от созерцания такой-то красоты.
А еще, от того, что освещение тут устроено полностью с помощью новомодных ламп, что ладят в мастерской Карповых. От того, в зале куда как светлее, чем было прежде, несмотря ни на какие ухищрения с зеркалами. Мысль о том, что это дело рук ее Ивана, разлилась теплом по груди.
– Княгиня, твой лимонад, – представший перед ней мужчина, лет тридцати, протягивал высокий стакан с любимым напитком.
– Спасибо Остап, как раз вовремя, – принимая стакан с милой улыбкой, поблагодарила она.
Это он вовремя. После стремительного танца, нет ничего лучше стакана лимонада. Как ни странно, но после отравления, никакого отвращения или предубеждения по отношении к этому напитку у нее не появилось. Ей по прежнему нравилось утолять жажду именно им. Разве только, теперь она принимала его лишь из проверенных рук.
Откуда такие взять на приемах и гуляньях? Так вот они, двое, из ее четверых преданных псов. Она всех их возвела в потомственное дворянство. Так что, теперь телохранители сопровождали ее практически повсюду, не вызывая при этом никаких кривотолков.
Остап, занял место рядом с Матвеем, явно чувствующим себя здесь не в своей тарелке. И обстановка непривычна, и одежда неудобная. Словом, не сказать, что он рад произошедшим переменам. Но служить готов хоть нагишом, на лютом морозе, хоть в тулупе в летний зной.
А вот Остап, Алексей и Антон, вполне нормально вписались в новый образ. Еще и не ленятся, обучаться приличным манерам. А то ведь случается и за столом сиживать, куда раньше их никто даже помыслить не мог допустить. И вот, танцы разучивали. Потому как Ирина Васильевна настояла на том. Дворянин на гулянье должен танцевать, а не сторожевым псом подле нее расхаживать. Ну не хотелось ей, так уж сильно привлекать к себе внимание.
Правда, в отношении Матвея она все же сделала исключение. Этого волка поздно переучивать. Но, нужно отдать ему должное, он умудрялся оставаться абсолютно незаметным, и держался от нее чуть поодаль. При этом умудряясь полностью контролировать окружающую обстановку.
