– Упреждал, – со вздохом согласилась Хованская. – Да только кроме заботы о себе на мне еще и долг. Ничего. Русская баба еще и не такое сдюжит. Оно конечно в предках у меня кого только не было, но я все же русская. Так что, врешь, не возьмешь.
Пока она это говорила, голос ее все крепчал, а на щеках появился румянец. Не горячечный, а самый что ни на есть здоровый. Они отличаются знаете ли. И распознав его, Рощина с облегчением перевела дух. Княгиня же задорно подмигнула, словно и не ей только что было дурно, отвалилась от колонны, и пошла как ни в чем не бывало.
Ага. А вот и скамейка. Да только не ко времени она теперь. Очередной приступ миновал, и вроде как без следа. Хм. До следующего приступа. А они стали проявляться все чаще и чаще. Как-то оно все будет дальше?
– Дозволишь войти, племянница? – Открыв дверь, но не решаясь переступить через порог, поинтересовалась княгиня у Лизы.
– К чему спрашивать, тетушка, коли и без того ведаешь, что никто тебе в этом дворце препятствия чинить не может, – с явной обидой, ответила девушка.
– Кроме тебя, девочка моя, – покачав головой, возразила женщина.
Царевна внимательно посмотрела на тетку, потом вздохнула, и поднявшись в приветствии, с вздохом произнесла.
– Ходи конечно, тетушка, и будь как у себя.
Переступая порог, Ирина бросила мимолетный взгляд на Рощину, и та с легким поклоном, отступила назад, притворяя дверь. Лиза была одна в комнате, и судя по всему, Ирина намеревалась поговорить с ней с глазу на глаз.
– Что не весела, девочка моя? Отчего уж который день сидишь затворницей?
– А ты не ведаешь?
– Не ведаю, – пожав плечами, ответила княгиня. – Ничего особенного не случилось.
– За исключением того, что братец объявил о моей помолвке с боярином Трубецким.
– Князем, – поправила Ирина, и пояснила, всем известное положение дел. – Боярин он в землях Русского царства. В Пскове же, он князь, призванный вечем на княжение. К тому же ни о какой помолвке и речи нет. Ты наследница Русского престола, а потому выдать тебя замуж сейчас нет никакой возможности.
– А как же тогда письмо братца?
– А что письмо. Это только намерения. И обретут ли они реальность, неизвестно.
– Тетушка…
– Ну хорошо, хорошо. Это вполне реально. Не смотри на меня так. Я ничего не знала. Это решение принято Николаем, и только им. Иное дело, что я с ним вполне согласна.
– Тетушка!
– Попридержи свои возмущения, Лизонька, – покачав головой, спокойно возразила Ирина. – Не век же тебе в девках куковать. Горше нет, чем доживать век одной. Уж поверь мне. А Иван Юрьевич, вполне достойный молодой человек, коий старше тебя всего-то на десять лет. Уже спел проявить себя с наилучшей стороны, в младые годы получил боярство. И уж четыре года успел просидеть на княжеском столе в Пскове. А это говорит о его недюжинном уме и способностях. Хм. Кстати, у него есть еще одно достоинство. Его имя. Чай когда разум затуманится не спутаешь ни с кем, – не сдержавшись, с наигранной язвинкой, закончила княгиня.
– Тетушка, – зардевшись, только и смогла произнести девушка.
– А что такого? Ну извини. Извини, девочка моя. Я и не думала тебя обижать. Но и ты хороша. Мы ведь с тобой о том беседовали уже. Наш удел, служить престолу московскому, и народу. От того мы и царского рода. А Псков для нас важен. С Новгородом все непросто. Там колючки во все стороны топорщат, как ежи. А вот псковичи, на Москву глядят вполне дружественно. Вот и князей на стол сажают только московских. Пусть они у них и власти-то считай не имеют, но факт, есть факт. А тут еще и царевна у них поселится. Не-эт, Николай он конечно проявил своевольство. Но поступает мудро.
– А как мне-то быть? Одно дело мы с тобой беседу имели. И совсем иное, знать доподлинно, что вскорости придется идти под венец с нелюбимым.
– А ты полюби его. И вся недолга, – пожав плечами, посоветовала Ирина, говоря об этом, как о само-собой разумеющемся.
– Да как же можно, – вновь возмутилась девушка.
– Ну, если все время себя жалеть, и глядеть на своего жениха волчицей. То о какой уж тут любви речь вести. А ты постарайся не замечать плохое, и отмечать для себя только хорошее. Глядишь и сердечку полегче станет. А там, и полюбишь. Не так, как своего ладушку. Но… Любовь-то она разной бывает. Уж я-то знаю, – с наигранно-авторитетным видом, произнесла она.
– И насколько это помогает? – С грустной улыбкой, поинтересовалась царевна.
– Настолько, что я уже в положении, – потешно выпучив глаза, заявила Ирина.
– Что-о!? – Девушка округлила от удивления глаза.
– А что такого? Чай мужняя жена, – пожав плечами, задорно ответила княгиня, а потом взяла ручку племянницы в свою, и продолжила с виноватым видом. – Ты уж прости меня девочка, но именно из-за этого я и не могла прийти к тебе с того дня, как получила письмо от Николая. Уж больно меня от этого иноземного семени мутит. Ну да ничего, я его все одно пересилю, и рожу русского графа. А там, окончательно привяжу моего муженька к московскому престолу. А он, паразит такой, этого стоит. Тебе же, выпала куда большая честь, ни много ни мало, привести под руку твоего брата Псковские земли.
