А в глазах ее стояла мольба: «Запретите мне уезжать. Скажите же мне, что вы настаиваете на том, чтобы я была рядом с вами».
Но Карл оживился.
— Дорогая моя толстушка, — сказал он, — непременно поезжайте в Бат. Это один из моих любимых городков. Не сомневаюсь, там вы поправите здоровье. Отправляйтесь, не теряйте время. Луиза печалилась, готовясь к путешествию. Она не знала, что увлечение короля Гортензией значительно уменьшилось. Она была красивой — самой красивой женщиной в королевстве. И он готов был это признать. Но красота — это еще не все. Она поселила в своем доме французского крупье Морэна и научила англичан карточной игре. Король возражал против увлечений азартными играми. Он всегда старался увести своих любовниц от столов, за которыми играли в эти игры. В конце концов дешевле обходилось устраивать для них маскарады и банкеты. Поэтому он был недоволен Гортензией за то, что она познакомила англичан с новой азартной игрой.
Маленькая графиня Сассеская, дочь Барбары, но будто бы и Карла, была совершенно очарована Гортензией. Она постоянно старалась быть рядом с ней, и Гортензия, которой нравилась эта малышка, посвящала большую часть времени играм с ней. Это было очень мило, но часто, когда Карлу хотелось побыть наедине с Гортензией, она никак не могла расстаться с его дочерью.
Это было еще одной из причин, из-за которой отношение Карла к ней изменилось. У нее был любовник. Это был молодой и красивый принц Монако, посетивший Англию. Он приехал, как говорилось, из далекого Монте-Карло специально для того, чтобы сделать Гортензию своей любовницей.
Гортензия не смогла устоять против его миловидности и юности. Молодой человек стал постоянно бывать у нее в доме, так как Гортензия была слишком беспечна, не заботилась о будущем и не скрывала своего увлечения им.
У Барбары бывали возлюбленные; когда она была официальной любовницей короля, но он снова и снова возвращался к Барбаре, однако то были другие времена. Теперь ему перевалило далеко за сорок — он был уже не так молод, и даже его удивительная половая потенция начала снижаться. Похоже, что, излечившись от своей болезни, он утратил способность к деторождению, так как после дочери Молл Дэвис у него не родилось ни одного ребенка.
Он старел, поэтому бурное увлечение Гортензией, вспыхнув так неожиданно, так же непредсказуемо пошло на убыль. Ему хотелось развлечься. Луиза не была в состоянии развлечь его. Она только ноет и перечисляет свои болезни. Поэтому он отправился в дом Нелл на Пел Мел.
Нелл была счастлива, что он пришел. Она всегда была готова играть роль королевской шутихи: да, посмеяться над ним, несчастным возлюбленным, разочаровавшимся в своих любовницах, но и утешить, и среди всех этих насмешек и бравурности обнаружить поистине материнское к нему отношение и показать, что она по-настоящему сердита на Гортензию за то, что та предпочла принца Монако.
В доме у Нелл часто бывал Бекингем. И Монмут тоже. Шафтсбери также заглядывал. «Нелл связалась с вигами», — думал Карл.
Но было приятно, когда Нелл танцевала и пела для них, а когда Карл увидел, как она изображает леди Данби с Бекингемом в роли мужа леди Данби, король обратил внимание на то, что так хохочет, как не хохотал уже несколько недель. Он осознал, что было очень глупо с его стороны пренебрегать таким тонизирующим средством, которое можно получить только у Нелл.
Таким образом, пока Луиза поправлялась в Бате, а Гортензия скатилась к положению рядовой любовницы Карла, Нелл снова заняла главенствующее положение.
Рочестер предупредил ее:
— Это будет продолжаться недолго, Нелл. Не сомневайтесь, Луиза вернется и кинется в схватку. А она дама благородная, тогда как на крошке Нелл все еще кое-где сохранились пылинки из переулочка Коул-ярд. Я не буду пытаться стряхивать их с вас. Молл это не удалось. Но не удивляйтесь, если вы не останетесь навсегда номером первым. Уходите в тень, когда надо, но используйте удобный момент, Нелли. Куйте железо, пока горячо.
Поэтому. Нелл делала все так, что Карл навещал ее не только тогда, когда у нее собиралось вечерами общество, но и днем, чтобы лучше узнать своих двоих сыновей.
Однажды она позвала маленького Карла, чтобы сказать ему, что пришел отец.
— Поди сюда, маленький ублюдок, — позвала она.
— Нелли, — запротестовал король, — не говорите так.
— А почему я не должна так говорить?
— Это звучит некрасиво.
— Как бы это ни звучало, это правда. Как мне еще называть мальчика, если его отец, не давая ему другого титула, представляет его таким образом всему свету?
Король призадумался, и вскоре после этого осуществилось одно из самых заветных мечтаний Нелл.
Ее сын был теперь не просто Карлом Боклерком, он был барон Хедингтон и граф Берфорд.
Нелл танцевала по всему дому на Пел Мел, размахивая документом, подтверждающим титул маленького Карла.
— Идите сюда, милорд Берфорд, — кричала она. — Вас ждет место в палате лордов, любовь моя. Подумать только! Ваш отец — король, и об этом знает весь свет.
