Она отпустила миссис Тернер и принялась обнимать мальчиков. Они такие красивые, думала она. В их облике так много королевского, что независимо от того, какое воспитание они получат, это поможет им достичь величия. Карл был точной копией своего отца. Мой дорогой, дорогой граф Берфорд, думала Нелл; а маленький Иаков? Нет, у него не совсем такой облик, как у брата. Временами Нелл казалось, что в нем виделось что-то от ее собственной матери. Это уже давно пришло ей в голову. Она поселила мать в доме в Пимлико, где ей очень нравилось. Нелл не хотелось, чтобы ее мать хоть в какой-то мере оказывала влияние на эти две драгоценные жизни.
— Мама, — спросил лорд Берфорд, — вам грустно?
— Нет… нет, мой маленький лорд. Мне не грустно. Как я могу грустить, если у меня есть два таких драгоценных ягненочка? — Она нежно поцеловала их. — Вы бы хотели поехать во Францию? — вдруг спросила она.
— А где Франция? — спросил лорд Боклерк.
— За морем, — ответил его брат. — Это великолепное, красивое место. Папа долго жил там.
— Я хочу там жить, — сказал маленький Иаков.
— А папа поедет с нами? — спросил Карл.
— Нет, — ответила Нелл. — Если вы поедете, то должны будете поехать одни.
— И без вас? — спросил Карл. Она кивнула.
— В таком случае я не поеду, — ответил он надменно; совсем по-королевски, подумала при этом Нелл. Священное право обожаемого ребенка сверкало в его глазах.
Она уже решила, что его воспитателем будет мистер Отвей. Бедняга Том Отвей будет рад иметь кров над головой и пищу каждый день.
А маленький Иаков взял ее руку и сидел, глядя в окно. Он представлял себя во Франции.
Нелл думала: «Лорд Боклерк не будет очень страдать в разлуке. Может быть, ему и следует поехать во Францию. Для младшего сына более важно приобрести манеры дворянина. Ему почести могут доставаться труднее, чем его брату». Нелл вдруг схватила его в объятия и крепко прижала к себе. Не могу его отпустить, говорила она себе. Может быть, он и лорд Боклерк, но он — мое дитя!
Карлу стало легче жить, когда возмутители спокойствия оказались в Тауэре. Жилище у них там было вполне удобное, им разрешили взять туда с собой своих слуг, они могли принимать гостей, по сути, они жили там так, как и подобает жить благородным лордам, они были лишены лишь одного — свободы.
Карл не доверял никому. Он с интересом слушал то, что говорили ему Данби и Луиза, посещая дом Нелл, он весьма дружески разговаривал с ее друзьями-вигами. Но он постоянно вел тайную игру. У него было одно великое желание — управлять страной без помощи парламента. Парламент, с его постоянно враждующими партиями, доставлял ему постоянные беспокойства и неприятности. Виги обливали грязью тори, а тори — вигов. Они больше тратили сил на выражение ненависти друг к другу, чем на доказательство своей любви к собственной стране. Карл любил свою страну (но, как он готов был признать первым, любовь к своей стране равносильна любви к самому себе) и был полон решимости употребить все свои способности — а он при необходимости уже не раз доказывал, что они у него замечательные, — чтобы ему снова не пришлось пуститься странствовать.
Данби он поддерживал потому, что Данби был волшебником, управлявшимся с его финансовыми делами так, как никому раньше этого не удавалось. Он считал, что не может себе позволить остаться без Данби. Впервые после возвращения в Англию он почувствовал, что дела его наладились. Он умиротворял Луизу, потому что она была шпионкой Людовика. Субсидии, получаемые им теперь от Франции за то, что он держится в стороне от войны на континенте, весьма способствуют нынешнему благополучию его страны. Карл всегда понимал, что процветает та страна, которая занимается торговлей и держится в стороне от войны. Поэтому ему было приятно получать субсидии от Людовика за соблюдение нейтралитета, который он намеревался соблюдать в любом случае. Он делал вид, что послушался совета Луизы. Бедная Луиза! Она должна угождать Людовику. Он должен удовлетворять ее в определенном смысле, но, хоть убейте его, он не мог заставить себя навещать ее так же часто, как прежде.
Что касается Нелл, то ее барахтанье в политике настолько его забавляло, что он не мог не посещать ее салон. В политике она разбиралась так же, как жеребец Оулд Раули и козел Оулд Раули, в память о достоинствах которых дали прозвище королю. Вся политика для Нелл заключалась в следующем: я буду за того, кто пожалует герцогский титул милорду Берфорду и сделает мать благородного графа герцогиней. Данби был против поднятия статуса Нелл — из-за Луизы, конечно, — поэтому Нелл была врагом Данби.
Так что Карл, поддерживая дружелюбные отношения с Луизой и партией тори, возглавляемой Данби, и доброжелательно слушая приятелей Нелл , вигов, шел своим путем. И, принимая субсидии от Людовика, он старался ускорить заключение брака между своей племянницей, Марией, и принцем Вильгельмом Оранским.
Иаков искал встречи с братом. Лицо Иакова пылало.
— Карл, вы не можете серьезно желать этого.
Мою дочь Марию выдать замуж за этого человека!
