— Если бы осталась мадам, я бы тоже хотела остаться, сир, — ответила Луиза. — Мое желание — служить мадам.
— Так и должно быть, — заключил Людовик. — Как следует служите ей. Она заслуживает преданности. — Он смотрел на Генриетту с нежностью и любовью. Его мать к этому времени скончалась, как и мать мадам, и некому теперь было упрекать ни его, ни мадам за то, что они так часто появлялись вместе. Ныне никто не посмел бы упрекнуть Людовика.
Неожиданно Людовик рассмеялся:
— Говорят, что на короля Англии женщины оказывают большое влияние. Я мог бы многое рассказать о короле Англии, мадемуазель де Керуаль, но не стану делать это в присутствии мадам, которая его очень любит… А вас мне не хотелось бы вгонять в краску.
— Ваше величество великодушны, — тихо проговорила Луиза.
Луиза находилась в отведенных ей апартаментах. Новости ее ошеломили. Произошло совершенно неожиданное событие, которое, она была в этом уверена, изменит всю ее жизнь. Скончалась мадам.
Это случилось совершенно неожиданно, хотя недомогание мадам началось уже давно. Она обедала вместе со своими фрейлинами, и уже во время обеда они заметили, что ей очень нездоровится; после обеда она поднялась из-за стола и прилегла на мягком диване, сказав, что совершенно изнемогает. Затем она попросила пить, и когда госпожа Гурдон принесла ей стакан холодного напитка из цикория, она вдруг почувствовала жгучую боль.
Она вскрикнула, что ее отравили, и с осуждением смотрела на месье, пришедшего на ее половину. Все присутствующие подумали: мадам отравил месье.
Луиза в страшной панике заторопилась из комнаты, чтобы позвать на помощь. К мадам необходимо незамедлительно позвать врача, так как, похоже, она вот-вот умрет, а если это случится, что будет с ней, Луизой?
Пришли доктора. Пришел король. Луизе страшно было видеть, как стоял на коленях перед мадам величественный Людовик с лицом, искаженным от горя; до нее доносились его сдерживаемые рыдания и приглушенным голосом произносимые нежности.
Но Людовику не удалось ее спасти, ничего не смогли сделать и доктора. Через несколько недель, быстро промелькнувших после ее возвращения из владений брата, Генриетта Орлеанская скончалась.
«А что теперь, — думала Луиза, — будет с ней?»
Она ждала, что ей вскоре придется возвращаться в имение отца. Ее надежды не сбылись. При дворе ей нет места; теперь она это осознала. Каждый день она ждала, что последует требование явиться.
Такое требование последовало, но не из дому. Однажды к ней явилась госпожа де Гурдон. Бедная госпожа де Гурдон! Вот уж несчастливая женщина… Ей постоянно напоминали, что это она принесла мадам стакан холодного напитка из цикория. Среди придворных, не переставая, носились слухи. Шептали, что мадам отравили. Сделал это будто бы месье, помогал ему в этом преступлении де Лоррэн, его нынешний друг. Но кто предложил ей ее питье? Одна из фрейлин мадам. А-а, это госпожа де Гурдон!.. И напрасно госпожа де Гурдон, рыдая, говорила о своей преданности мадам. Люди смотрели на нее с подозрением.
И вот она совершенно равнодушно говорит:
«Мадемуазель де Керуаль, король требует, чтобы вы немедленно явились к нему».
— Его величество! — воскликнула Луиза, вскакивая и расправляя раструбы своего платья.
— Я провожу вас к нему, — сказала госпожа де Гурдон. — Он готов принять вас сейчас.
Король приехал в Сен-Клу, чтобы видеть ее! Это было невероятно. Она полагала, что это могло означать лишь одно: он все-таки ее заметил.
Если он приехал повидать ее, все скоро об этом узнают. О ней будут говорить, как говорили о Лавальер и Монтеспан. А почему бы и нет? Уж, конечно, она выглядит не хуже Лавальер. Она слегка поправила свои каштановые волосы. Мягкие локоны вернули ей спокойствие, придали уверенности в себе.
— Пойду приведу себя в порядок, — сказала она.
— У вас нет на это времени. Его величество ждет.
Он большими шагами ходил туда-сюда в небольшой приемной, куда госпожа де Гурдон проводила ее. Госпожа де Гурдон, сделав реверанс, оставила Луизу наедине с королем.
Луиза быстро прошла вперед и, как бы в замешательстве, преклонила колени, но ее замешательство было очаровательно. Она достаточно долго в этом тренировалась.
— Поднимитесь, мадемуазель де Керуаль, — сказал король. — Я должен вам кое-что сказать.
— Да, государь? — ответила она невольно прерывающимся от волнения голосом.
Он не смотрел на нее. Широко открыв глаза, он пристально вглядывался в гобелены, покрывающие стены этой небольшой приемной, как будто старался в изображениях на гобеленах обрести вдохновение. Луиза взглянула ему в лицо и заметила, что он едва справляется с волнением. Что могло означать это волнение короля?
Она была готова к тому, чтобы не выразить слишком явно крайнее свое изумление, когда он скажет, что обратил на нее внимание. Ее смущение должно сочетаться с легким удивлением и скромностью. О своей благодарности и своих опасениях она будет говорить почти заикаясь. Она была уверена, что этого ждет Людовик. Перед ней был яркий пример Лавальер.
Король начал медленно говорить:
