А вы, дорогая Нелл, — поглядим правде в лицо — вышли из трущобы. Его величество опасается неприятностей, если он даст какой-нибудь громкий титул этому своему Карлу. Люди прощают Карлу вольное поведение. Им нравится, что он веселится. Им безразлично, откуда он черпает удовольствия. Но что их заботит, Нелл, — так это возможность достигнуть высокого положения через королевскую постель. О, говорят они, это могло бы случиться со мной… или с моей маленькой Нелл… но не случилось. Это случилось с той маленькой Нелл! И они не могут вам этого простить. Поэтому, хоть вы и родили королевского отпрыска, они против того, чтобы он получал какие-либо титулы. Они хотят, чтобы никогда не забывалось, что его мать всего лишь девчонка из переулка Коул-ярд.
— Боюсь, вы правы, милорд, — сказала Нелл. — Но все изменится. Этот ребенок получит свою часть того, чем пользуется отродье Барбары.
— Их мать из рода благородных Вилльерсов, этих маленьких ублюдков Барбары, Нелли!
— Не важно. Не важно. Кто сказал, что они королевские дети? Только Барбара.
— Нет, даже Барбара этого не говорит. Ибо как в подобном случае может быть уверена даже мать? Теперь послушайте моего совета, Нелл. Будьте более дипломатичны в обращении с королем. Когда француженка уступит ему, а она, в этом нет никакого сомнения, уступит, в гареме его величества могут произойти перемены. Эта дама может сказать:
«Уберите с глаз долой эту личность. Я выдвигаю это в качестве условия моей уступки». И поверьте мне, крошка Нелл, эту личность — пусть это будет благородная Вилльерс или продавщица апельсинов — непременно уберут. Если, конечно, эта личность не станет настолько необходима его величеству, что он не сможет без нее обойтись…
— Эта француженка, кажется, станет всесильной.
— Она большой дипломат, моя дорогая. Она подает надежды нашему всемилостивейшему королю, а потом как бы невзначай лишает его этих надежд. Это такая игра у подобных женщин — рискованная игра, если не владеть этим искусством мастерски. Но она искусница, эта француженка Луиза. Ее манеры и эта проводимая ею игра делают ее слишком желанной. Других причин я не вижу, хоть умри. Мне иногда кажется, что эта женщина косит.
— Значит, эта косоглазая красотка лишит всех нас королевской милости?! — воскликнула разгневанная Нелл.
— Косоглазая красотка сделает это, если ей это заблагорассудится. Может быть, бывшую маленькую торговку апельсинами из Коул-ярда она и не сочтет достойной соперницей. Но послушайте меня, Нелли. Не предъявляйте сейчас никаких требований королю. Способствуйте его покою. Смейтесь в его присутствии. И его постарайтесь смешить. Он будет приходить к вам в поисках покоя, как корабль приходит в гавань. Косоглазая красотка не будет злиться и бушевать, как это делала Барбара, — и все же, я думаю, он будет нуждаться в тихом пристанище.
Какое-то время Нелл молчала. Затем она взглянула на красивое, носящее следы разгульной жизни лицо милорда Рочестера и произнесла:
— Я не могу понять, милорд, почему вы так добры ко мне?
Рочестер зевнул. Потом ответил:
— Объясните это, если угодно, моей неприязнью к косоглазой красотке, моим желанием обеспечить его величеству покой и общество самой очаровательной дамы в Лондоне, а также тем, что мне доставляет удовольствие помогать столь остроумной особе.
— Что бы ни было причиной, — сказала Нелл, — я последую вашему совету, милорд, — по возможности. Но еще с тех дней, когда я сидела на мостовой в Коул-ярде, я была не в состоянии придержать язык. И, насколько я себя знаю, я уверена, что буду настаивать на милостях для моего малыша Карла до тех пор, пока он не получит титул герцога.
— Ах! — воскликнул Рочестер. — Делайте, как знаете, Нелли. Я точно знаю одно. Ничего похожего прежде никто не смел.
Нелл так и продолжала жить в восточной части Пел Мел. Король стал навещать ее реже. Уилл Чэффинч сожалел, что его кошелек не столь тугой, как ему бы хотелось, а у Нелл появились экстравагантные вкусы.
Она не соглашалась одевать маленького Карла в неподобающие его положению наряды. Она никогда не была бережливой, и начали расти долги.
Однажды она сказала Рочестеру:
— Я не могу содержать моего маленького Карла подобающим образом на те деньги, что получаю от Чэффинча.
— Вы можете напомнить королю о его обязанностях, — предложил Рочестер. — Но напомните деликатно. Не подражайте Барбаре с ее запросами.
— Я не буду подражать Барбаре, — ответила Нелл. — Но мой сын не будет носить одежду из грубых тканей. Его кожицы будет касаться только шелк. Он будет жить как герцог. Он высокородный — и останется высокородным.
— Нелл, я вижу по вашим глазам, что вы что-то задумали. Что за безумные выходки вы вынашиваете?
— Так как того, что мне дает Чэффинч, недостаточно, я должна заработать остальное.
— Вы собираетесь завести любовника?
— Завести любовника! Нет, один любовник — это мое правило. У меня есть друг, король, и у нас есть общий ребенок. Мы, похоже, слишком бедны, чтобы содержать его подобающим его положению образом. Поэтому я должна работать.
— Вы… работать!
