– Мир пронзают нити магии, как мы их называем. Касания к ним дают результат, однако просто касаний недостаточно – необходимо выучить систему жестов. Магия не универсальна, у каждого своя способность, хотя границы между ними порой стираются. Например, сила света близка к огню. Вас окружают нити, и их количество указывает на потенциал. Возможно, в вашем мире их не было, но они появились здесь, и закон магии таков, что ее нужно использовать, иначе за невнимание она будет брать плату болью.
Олег прикрыл глаза рукой:
– Это иррационально. Такой мир не поддается законам физики.
На этот раз зарябила ваза на столе, а узор из линии, поднимающейся от основания к горлышку по спирали, превратился в точки. Пока Кристоге отвечал, Марк сидел с закрытыми глазами.
– Почему? Магия работает на молекулярном уровне. Скажем так, каждый маг носит с собой определенный запас молекул и может выстраивать их в нужной ему последовательности. Вы прочтете наши исследования природы магии, если захотите.
– Расскажите про испытание, – попросил Марк.
Кристоге смотрел на него чуть дольше, чем следовало, но недостаточно, чтобы перейти в разглядывание.
– Как правило, магия проявляется в юном возрасте, если же нити есть, но она молчит, как у вас, необходимо дать ей выход. Для этого мы используем, скажем так, настой растения, который стимулирует часть организма, отвечающую за рост нитей. Я знаю, о чем вы хотите спросить: дать магии выход необходимо, так как, накапливаясь, она будет вызывать чувство тяжести и боль.
– Я не хочу быть подопытным, – Олег убрал очки в нагрудный карман. – Работа учителем физики – это и так постоянная боль и чувство тяжести. Мне не нужна магия.
– Мне тоже, – Алена поддержала его. – Я работала медсестрой, возможно, я смогу помогать в больнице? Я готова, правда! Пока мы не найдем способ вернуться, – открывшись, девушка положила руки на стол.
Кристоге откинулся на спинку кресла и с толикой пренебрежения, хоть лицо и не покидала улыбка, ответил:
– Мы благодарны за ваше стремление, однако я вынужден повторить: это необходимость. И вы, и мы будем принимать решения позднее, пока же я скажу: осталось немного. Магия скоро явит себя.
– Что? – Алена растерялась. – Как это?
Коснувшись рукой бокала, Кристоге повторил:
– Это необходимость.
– Настой? В вине? – медленно, чуть ли не по буквам произнес Олег, и вслед за этим столь же медленно, почти карикатурно, лицо превратилось в злобную гримасу. Ничего уже не осталось от его профессорской сдержанности, и даже руки задрожали, и он бросил вилку на тарелку.
Аристократ кивнул. «Не стоит брать из чужих рук» – этой простой истине учили детей, но люди о ней легко забыли, купившись на уют, на видимое гостеприимство. Не ждал никто согласия – все, и правда, выбрали за них.
Хотелось воскликнуть: «Я же говорил», но Марк промолчал, осматривая собравшихся. Кроме усталости и раздражения, в них не было ничего, что могло указывать на действие настоя.
Вадим вскочил от нетерпения:
– Что нужно делать?
Смерив его взглядом без капли одобрения или уважения, Кристоге произнес:
– Если с ужином кончено, вам стоит разойтись, чтобы не навредить друг другу. Настоятельно рекомендую не укрываться в своей комнате, а выйти в сад. Первая магия многое дает, но и многое берет. Мы присмотрим за вами, однако и от вас требуются контроль и самодисциплина.
Даже у Вадима поубавилось прыти, он снова сел. Гости переглядывались: Марк постукивал пальцами по столу, Алена опять скрестила руки, тихонько так, жалобно вздыхал Андрей, Олег сцепил ладони перед собой и единственным смотрел не на людей, а на аристократа.
– Так что нам делать? – уже тише повторил Вадим.
Кристоге пожал плечами в ответ:
– Одно я могу сказать точно: не бойтесь нитей магии – коснитесь их. Пока у вас нет теоретических знаний, поэтому сказать иначе я не могу. Доверьтесь чувствам и помните, этот мир – не враг вам.
«Мир – да, а ты?» – оставив вопрос при себе, Марк первым вышел в сад. На улицу опустились приятные сумерки, более мягкие из-за подсвеченного купола. Вокруг никого не было, и стояла благостная тишина.
Он направился вдоль дома, посматривая на окна. С тихим звоном хлопнула сдвинутая ветром дверь, Марк обернулся на звук – с ней что-то происходило. Поверхность перестала быть цельной, она состояла из крошечных, движущихся точек. Амплитуда измерялась в миллиметрах, если не меньше, но Марк видел ее с такой же отчетливостью, как бег облаков.
Повернувшись, он уставился в землю. Контуры травы тоже распадались – гладкая поверхность превратилась в подрагивающие точки. Все вокруг, весь мир уже состоял из них, они двигались, и картина сделалась нечеткой, как у рябящего телевизора. Деревья, цветы, дверь, дом, вода в фонтанах – точки, точки, точки.
