К тому времени, когда я закончил, солнце уже зашло. Без аппаратуры для усиления изображения под навесом царила кромешная тьма, так же как и вне его. Ни свечения атмосферы, ни лунного сияния. Камуфляжная ткань трепетала и дрожала на холодном ветру, слабый свист которого я слышал в акустических датчиках скафандра. Чтобы беречь энергию, я сидел не шевелясь, поджав колени к груди.
Первым появился Надежда. Скафандр предупредил меня о его приближении, уловив едва заметный сейсмический сигнал от ходулей. Я почти ничего не видел, пока он не пробрался через пролом в стене и не присел под навесом. Мой визор обрисовывал его фигуру бледно-розовым контуром. Я усилил изображение в шлеме и пригляделся: нет ли каких-либо повреждений?
Наши скафандры установили связь в ультракоротком диапазоне.
– Состояние? – спросил я.
– Синяки и ссадины, но вполне функционален. Как ты?
– В норме.
– С тобой даже толком не поговоришь, Вера.
– Вряд ли разговоры помогут нам выполнить задачу и улететь с Марса.
– Зато помогут скоротать время. Знаешь, когда меня эвакуировали по завершении предыдущей миссии, страсть как хотелось говорить с любым, у кого есть что-нибудь похожее на лицо.
– Можешь говорить сам с собой. Пока это не влияет на ход операции, не имею ничего против. – Я указал на разложенные передо мной предметы. – Я уже начал инвентаризацию имущества.
Надежда распаковал свои капсулы со снаряжением и стал раскладывать их содержимое рядом с моим: оружие, боеприпасы, компоненты для скафандра, медицинская техника, провизия. Более тяжелое оружие и инструменты мы перед вылетом поделили между собой, и теперь появилась возможность собрать их из деталей.
– Посадка оказалась жестче, чем на имитаторах, – посетовал Надежда, со щелчком соединяя две части бронебойной винтовки.
– Это всегда жестче, чем на имитаторах. Мы сумели сесть. Если нас увидели или что-то заподозрили, к рассвету начнется какая-то активность.
Проверив прицел, я убрал магнитный пистолет в кобуру.
– Насчет Любви что-нибудь слышно? – спросил Надежда.
– Пока нет.
– А насчет четвертого скафандра?
– Пока нет.
Я продолжил разборку снаряжения.
Любовь появилась час спустя, усталая, но довольная, что нашла место встречи. Она распаковала свое снаряжение, и после быстрого осмотра мы убедились, что все в целости и сохранности.
Что не могло не радовать – у каждого из нас имелась своя роль, но роль Любви была, пожалуй, самой главной. В случае ее неуспеха всю операцию пришлось бы считать проваленной.
– Отдыхай, пока есть возможность, – посоветовал я. – Скафандр еще не прибыл, но, даже если он появится скоро, нам нужно будет дождаться бури, чтобы отправиться в путь под ее прикрытием.
– Насчет того скафандра…
– Да?
– Кажется, я видела, как он упал. Что-то с силой врезалось в почву километрах в двадцати к северу от места моей высадки. Вряд ли это был осколок метеорита – объект выглядел маленьким и обтекаемым, как десантный кораблик. Но я не заметила никакого торможения. Он летел почти у горизонта – возможно, взорвался, когда уже был вне поля зрения…
Началась буря, которая никак не хотела заканчиваться. На смену ночи пришла ее близкая родственница – лишенная теней серость на фоне мчащихся пылевых туч. Казалось, буря окутала весь Марс и уже никогда не выпустит его из объятий. Но наша группа прекрасно знала, что в это время года на этой широте буря может продлиться лишь сутки, – и нам вполне бы этого хватило.
Я был единственным, кто получал информацию с орбиты – надежно зашифрованные пакеты данных, которые рассылались во все стороны, а не только направлялись к поверхности. Даже если бы сочленители обнаружили эти сигналы, они бы не сделали вывод, что идет какая-то операция. Содержание передач было весьма кратким – указания, безопасно ли продолжать путь, и расчет времени.
– До окончания бури двенадцать часов, – сообщил я. – На ближайшие семь дней другая буря сравнимой силы не прогнозируется.
Надежда неуверенно присвистнул:
– Почти на грани.
– Вполне хватит. Пять часов до цели, час на месте, пять часов обратно. Если все пойдет как надо, – может, даже меньше часа на месте. Успеем вернуться в укрытие с запасом как минимум в час – но только если выйдем немедленно.
– Или подождем тут, пока не начнется буря поосновательнее.
– Чем дольше будем тянуть, тем больше вероятности, что пауки доберутся до капсулы раньше нас. Все уже спланировано. – Я повернулся к Любви. – Эти пять часов будут трудными, и передышек мы себе позволить не можем. Сумеем ли добраться до капсулы, зависит от тебя. Все мы здорово устали, но другой возможности, скорее всего, не появится.
– Я готова, – подтвердила Любовь.
– Что ж, мы на тебя рассчитываем, – сказал я и добавил, словно только что вспомнив: – Кстати, Любовь, командование подтверждает твою информацию: четвертый десантный корабль молчит с момента своего ожидаемого прибытия.
– Значит, четвертого скафандра не будет, – проговорила Любовь.
Я кивнул, разглядывая запасной визор из нашего снаряжения:
– Да, это осложняет задачу. Но мы что-нибудь придумаем.
Сидевший рядом со мной Надежда промолчал.
