— А Ты что, федерал? Или приближённый к ним? Ты скотина, которая должна работать на правительство. А кто позволит жить скотине в развитом городе? — Джон понимал, что не стоит воспринимать эти слова бородатого собеседника, как оскорбление. Это просто его мнение. Хотя не могло же это мнение появиться из неоткуда. И что ему ещё известно о Районе Беженцев? Джон поинтересовался вслух:
— И кто там сейчас живёт?
Бородач ответил так, будто знает наверняка:
— Это элитный город в экологически чистой зоне. Там живут капиталисты и те, кто их поддерживает. Но таким людям как мы, жителям станции обслуживания со свалкой мусора, туда дорога закрыта. Вы заметили, что грузовики с едой и водой приезжают с той стороны, со стороны Района Беженцев? Это правительственная элита, занявшая наши дома, кидает нам подачку за то, что нам приходится жить здесь. Они вывозят нам из города крупы и муку только потому, что сами это не едят.
— Откуда Вы это всё знаете? — спросил Джон.
— Я разговаривал с водителем грузовика, который доставляет сюда еду. — ответил бородач. — Он говорит, что город уже занят жителями станции Пластмасс, не захотевшими поддерживать новое правительство их республики, и поэтому им присвоили статус беженцев и предоставили резервный город. Вот так. — бородач сплюнул на пол. — Для нашего правительства важнее предоставить политическое убежище оппозиционерам производственной станции, чем жильё людям из зоны бедствия.
— Что? — всё-таки включилась в разговор мама. — Разве власти станции Пластмасс не поддержали правительство федерации при появлении сепаратизма в южных провинциях?
— Детка, ты что, с луны свалилась? — ответил человек с бородой маме Сэма. — Ты разве не знаешь, что там началось после воскрешения сестёр? Сейчас там дела идут даже похуже, чем в Глубоком Котловане.
Армия, возглавляемая королевой Дасти, покидала стены кладбища Тихий Дом. Теперь полчище мертвяков двигалось по пустыне на юг, туда, откуда им навстречу шёл противник, ради уничтожения которого они все поднялись. Почти все они были вооружены огнестрельным оружием, хотя уже было известно, что в этом сражении от него будет мало толку. Грэй понятия не имел, зачем он пошёл вместе с мертвяками. Скорее всего, его убьют в первые секунды после столкновения с армией противника. Ну и пусть, зато так он станет мёртвым. Таким же мертвым, как и та, которая его. И таким же мертвым, как все те, кто идут рядом с ним. Хотя Грэй понял, что в этом сражении он не единственный живой человек, когда услышал позади рёв мотора. Мертвяки не ездят на транспортных средствах, почему-то. Но на своей боевой машине здесь может ездить мобильный взвод из пяти человек, который уже как-то прокатил Грэя к этому месту. Маневрируя между поднятыми войнами, пикап ехал на передовую. Когда звук двигателя стал слышен слишком близко за спиной, Грэй услышал и доносящиеся из автомобиля человеческие голоса:
— Вот он, давай к нему.
— Что он тут делает. Не сидится ему ровно, а мы должны следить за ним.
Для Грэя осталось непонятным, как эти люди смогли обнаружить его среди сотен мертвяков, с которыми он так легко путался. Может, командование доходчиво объяснило, как отличать живого от мёртвого, но пикап подъехал прямо к нему. Два человека в кузове бронированного автомобиля переглянулись, и один спросил другого:
— Нашли. И что теперь с ним делать? Не с собой же брать?
Грэй и сам не понимал, что они от него хотят и собираются с ним делать, но, судя по всему, очень обеспокоены его нахождением в этом месте. Тот, который приводил Грэя в собор Смерти и разговаривал со служителем, обратился к нему:
— Эй, если собрался на войну, то давай запрыгивай. Мы выезжаем вперёд.
Ух ты. Для Грэя это стало настоящей удачей. Он сможет побывать в составе мобильного взвода, уже не в качестве мертвяка. Хотя это стало возможным только потому, что экипаж решил, что так будет безопаснее. Грэй улыбнулся и сразу забрался в кузов, произнеся:
— Вперёд! Уничтожим Сторма.
