— 17 минут. Информация не сохранилась. — только что зафиксировали очередную аномалию, сопровождавшую перезагрузку Вселенной.
— Пробую перенастроить кубитовый язык. Создаю отдельный файл памяти.
— Используются слишком грубые информационные структуры, необходимо произвести работу на более тонком уровне.
Подобные изречения проскакивали время от времени в эфире. Глава коллаборации выслушивал доклад руководителя лаборатории:
— За последние несколько дней аномалии усилились. Но их продолжительность не превышает получаса. Возможно, что их происхождение требует каких-то ресурсов. Но они стали происходить чаще, иногда по несколько раз в подряд. Мы смогли создать сеть детекторов, позволяющую приблизительно определять местонахождение источника аномалии. Согласно работе нашего аналитического отдела, в настоящее время используется десяток перезагрузчиков, являющихся причиной аномалий. Если разработан такой прибор, то он сейчас находится в стадии бета-тестирования, доступного выбранным пользователям.
— Почему у нас ещё нет такого прибора? — спросил Стив, осознавая абсурдность своего вопроса.
— Во первых, выбор пользователей для тестирования нелегального оборудования происходит очень тщательно. Вероятно, оно тестируется самими разработчиками или заказчиками; во-вторых — если бы мы могли получить какие-то данные, то пользователи оборудования, перезагружающего Вселенную, обратили бы время вспять. Можно сказать, что наши успехи стираются одним нажатием кнопки, возвращая нас к изначальной точке. Сейчас мы работаем над созданием способа хранения информации, полученной в альтернативном настоящем и её воспроизведением. Пока мы не можем справиться с этой задачей, при очередной аномалии записывающая аппаратура не воспроизводит альтернативных сигналов. Это касается и камер наблюдения, и звукозаписывающих устройств, и то же самое касается волновой передачи данных. Наши процессоры не позволяют создать архитектуру кода файла памяти, способного игнорировать аномалии. Другими словами — квантовые процессоры с кубитовым программированием слишком грубы для этого.
Выслушав доклад руководителя лаборатории, Стив в очередной раз сделал вывод, который знал изначально:
— Нам необходимо провести медицинские опыты, касающиеся возможностей сознания.
Как бы страшно это не звучало, руководитель лаборатории был к этому готов:
— Мы создали алгоритм построения нейросетей на биоматериале. Взаимодействуя с НИИ Головного Мозга, мы смогли составить и произвести теоретические вычисления возможности работы такой биологической программируемой системы. Нам нужен материал и разрешение на внедрение программируемого алгоритма в сознание. Информационные структуры мозга значительно превосходят даже самые совершенные, созданные искусственно.
Глава коллаборации отлично понимал, что ни материал, ни разрешение, не будут доступны. Предлагать на рассмотрение подобные вопросы церкви Слепого Отца — заведомо абсурдно. Самовольное проведение таких опытов приведёт к нарушению со стороны коллаборации всех взаимовыгодных научно-религиозных договоров.
— Продолжайте поиски решений при помощи квантовых информационных структур на имеющемся у нас оборудовании — констатировал Стив — Коллаборация выделила вам достаточно средств, чтобы можно было не использовать биоматериал. — На самом деле он понимал, что дело не в финансировании и не в количестве занятых рабочих. Есть некоторые задачи, решение которых просто не осуществимо.
— Скажите, верите ли Вы Слепому Отцу? — обратился человек с элементами атрибутики служителя церкви к случайному встречному.
— Верю ли я в Слепого Отца? — переспросил случайный встречный у служителя. Трудно было понять: вызывают ли служители церкви особое доверие в разговоре, или те, кто вызывает это самое доверие — становятся служителями. Быть может, дело было в выборе обстановки, в которой служители церкви старались обращаться к незнакомым людям. Обстановка, провоцирующая на откровенный и неспешный разговор, которая, например, встречается в многочисленных барах. Вот и в данном случае служитель задал свой вопрос в одном из таких мест человеку, который просто зашёл отдохнуть по пути с работы.
— Я имею в виду именно то, что вера в Слепого Отца и вера Его словам — не слишком связаны, но в этих двух вопросах кроется совершенно разный смысл — служитель знал пути подхода к людям, которые ведут светский образ жизни. — И то, во что Вы хотите верить. Вы хотите верить в то, что каждый человек создан для того, чтобы ощущать то, что ему нравится?
Уставший после работы человек — трудяга не мог с этим не согласиться:
— Хотелось бы верить в это.
— …каждый должен быть у тех, кому он нужен, но будучи глухими, люди тратят себя на тех, кто ими властвует… — служитель будто выхватил цитату из проповеди. Эти строки всегда внушительно действовали на представителей пролетариата, которые, работая на кампанию, мало времени проводили с семьёй и друзьями.
