— Извините, храм временно закрыт для прихожан в связи с проведением работ по обновлению убранства комнат храма. — стоящий перед закрытой дверью храма служитель предупредил прохожего, желавшего войти внутрь. На одежде служителя на манжетах и петличках сверкали эмблемы в виде аббревиатуры «СО», которые ни о чём не говорили прихожанам храма Великого Очищения на станции Ториевые Залежи.
Храм посетил митрополит церкви Слепого Отца с деловым визитом, своему помощнику он дал указание никого не впускать внутрь. Митрополит Карл вёл оживлённую беседу с настоятелем, задавая ему вопросы и получая на них ответы, которые его не устраивали.
— На ком лежит инициатива организации республиканской конфессией волны митингов в поддержку Лютера Сая? — в очередной раз Карл задал вопрос настоятелю храма Великого Очищения.
— Прихожане, случайные люди, обращались с этой просьбой… — настоятель, как и всякий служитель, хорошо умел врать, но в этот раз ложь вышла ему боком, когда, не дав договорить, Карл вцепился ему в горло своей рукой.
— Мне не нужен бред про случайных людей. — пояснил Карл. — Кто главный организатор активистского движения вашего храма?
В ответ настоятель храма, с пережатым горлом, только издавал картавые звуки, в глазах появились слёзы.
— Я не понимаю тебя. — Карл просто издевался теперь над ним, ну а что? Надо было сразу нормально отвечать. — Кто вами всеми управляет?
Можно было уже и не сжимать настоятелю горло, но во избежание необходимости повторения процедуры, Карл решил максимально эффективно провести её сразу.
— Храм в Глубоком Котловане. — наконец произнёс настоятель осипшим голосом, когда Карл его отпустил.
— Там у меня все свои. — засомневался митрополит, назначивший на место Лютера Сая хорошо проверенного подчинённого.
— Не этот храм, не который здание, — пояснил настоятель. — Храм, который вера. Я не знаю, что у них там сейчас, они ушли в подполье, — голос его всё ещё оставался сиплым.
— Как они связываются с вами и остальными членами Великого Очищения? — спросил митрополит, который понял, сколько много у него теперь проблем будет, если ему придётся иметь дело с подпольщиками.
— Они присылают письма, без обратного адреса. — ответил настоятель. Теперь он уже не врал и не юлил.
— Письмо! — сразу дал настоятелю команду Карл. Через минуту настоятель принёс вскрытый конверт с пометкой «экспресс», на котором и впрямь не было обратного адреса. Только название станции Глубокий Котлован, откуда отправлялся конверт. Отправитель, в соответствующей графе на конверте, вместо своего имени нарисовал какие-то руны. — Что за символы? — спросил у настоятеля Карл.
— Я не знаю. Он всегда так подписывается, но я не знаю, как это читается и что значит. — ответил настоятель уже нормальным голосом. — Просто такая подпись.
Карл достал из конверта довольно обширное рукописное письмо и бегло ознакомился с его содержанием. В письме давались указания по порядку действия, в том числе как нужно регулировать прессу, в каком издании заказать статью и как предупредить репортёров о готовящейся акции, как должен проходить митинг, о чём говорить прихожанам во время еженедельной проповеди, и ряд других указаний.
— Как часто вы получаете письма с такой подписью? — спросил Карл настоятеля, продолжая изучать письмо.
— Каждые несколько дней, — ответил настоятель.
— И где все остальные письма, мне нужно всё! — заявил Митрополит, на что настоятель только развёл руками. Перевернув страницу и взглянув на нижние строчки, Карл прочитал в конце письма: «…Ещё раз обратите внимание на все моменты, указанные выше, чтобы не оставалось вопросов. После этого прошу в обязательном порядке уничтожить данное руководство его сожжением вместе с конвертом…» Снизу письмо подписывалось символами, как на конверте в графе «от:__».
— Сожжение письма — обязательно каждый раз, — пояснил настоятель храма, заметив, что взгляд митрополита направлен в низ страницы письма. — Это я получил последним, и просто… не успел его сжечь.
Как бы предугадав мысли человека, для которого не предназначено это письмо, его автор прописал даже такой пункт: «Копирование данного текста полностью, ровно как и его частей, а также воспроизведение в любой форме будет караться отстранением от дел Великого Очищения и наложением проклятия на нарушителя прописанных правил».
— И ты сжигал все письма, не копируя их содержимого, потому что боялся какого-то проклятья, — уточнил митрополит на всякий случай.
— Не совсем, — настоятель засомневался. — Я не очень понимаю значение «проклятия», какой-то ветхий термин, вероятно, из той же области, из которой символы, которыми подписывается куратор. Дело в том, что Великое Очищение избавит наш мир от всей несправедливости, которая в нём царит.
