- Ричард? - Ингерда обречено покачала головой, - это совершенно бесполезно.
- Почему? Ривааль его родной дед, не так ли? И отлично знает обе наши планеты.
- Те не понимаешь! Он так зол на Эдгара, что слышать о нем не желает. И, между
прочим, из-за тебя.
Жрица усмехнулась.
- Мне бы тоже сто лет его не видеть, этого монстра! Но если ты откажешься, я сама к
нему пойду.
- С ума сошла?
- Я люблю твоего сына. Когда ты это поймешь?
Они допили бутылку, доели шоколадку, выкурили по сигарете...
- Может, переберешься во дворец? - спросила Ингерда, - здесь все-таки удобнее? И детям
больше места.
- А ты отходчивая, - усмехнулась жрица.
- Да чего уж теперь...
- Ладно, переберусь. Я тоже незлопамятная. Будем трястись вместе.
************************************************************
Ричард плохо понимал, что происходит в Совете по Контактам. Почему вдруг
посыпались комиссия за комиссией и снова пошли разговоры о сокращении помощи
аппирам. Что-то там происходило, какая-то закулисная борьба, но точной информации у него
не было.
Планету надо было представлять очень умело, чтобы сложилось впечатление об успехах,
но не показалось, что аппиры теперь все могут сами. Они с Консом и Лецием хорошо
продумали, какие объекты землянам показать, а какие обойти стороной. Если удастся,
конечно.
Первым делом все нагрянули в Центр Связи. Там инициативу взяла на себя Риция, и он
смог на часок заглянуть домой поесть и переодеться. Есть оказалось нечего, но чистых
рубашек в шкафу было полно.
- Папа, ты дома? - позвонила ему Ингерда, - можно я сейчас к тебе загляну?
- Можно, - сказал он, - только поесть чего-нибудь прихвати.
- Хорошо, - немного удивилась она.
Хотя, чему тут было удивляться? Все всё знали, все всё видели. Если Зела и приносила
продукты, то не домой, а в больницу к этому мальчишке. Она проводила там всё свободное
время и была с ним вполне счастлива. Ричард давно собирался с ней поговорить об этом, но
не хватало решимости, ведь этот разговор стал бы последним между ними. Он всё еще
любил ее, и он боялся услышать от нее то, что давно уже знал.
- 293 -
Правда, жена и так почти не разговаривала с ним, вся в мыслях о своем театре и о своем
юном любовнике, но она хотя бы приходила домой, он видел ее, он слышал ее шаги, он
вдыхал ее запах, ни с чем не сравнимый аромат прекраснейшей из женщин.
Ричард взглянул на себя в зеркало, застегивая рубашку. Он не видел своей красоты и
силы, он видел старого, потрепанного, преданного пса с седой головой и морщинами на
лице, он был себе жалок. Что ж, преданный пес износился раньше своей вечно молодой
хозяйки...
- Папа!
Ингерда поднялась по лестнице, он взял у нее сумку с продуктами. Она торопливо сняла
куртку и бросила ее прямо на диван в гостиной.
- Ты что, сбежал от своей комиссии?
- Вырвался на время.
- Сейчас я разогрею тебе котлеты. А это к чаю.
- Я пью кофе.
- Па, тебе пора переходить на чай.
- В связи с чем? - усмехнулся он.
- Просто, - смутилась она, - это я всем советую. От кофе сердце болит.
- Сердце болит совсем от другого, - сказал он, - грей свои котлеты.
Она что-то спросила про комиссию, что их так интересует в Центре Связи. Он ответил с
усмешкой, что интересует их в общем-то одно: где связь? Почему до сих пор их исследования
не дали никаких ощутимых результатов. Вообще-то результаты были, но всё упиралось в
эксперимент с круговой установкой для проверки основной гипотезы, и все давно это знали
и торопились, как могли...
- Вообще-то у меня к тебе серьезный разговор, па, - наконец призналась Ингерда.
Всё остальное было, конечно, несерьезно!
- О чем? - спросил он, не сомневаясь даже, что когда у дочери такой виноватый вид, речь
пойдет о внуке.
- Об Эдгаре.
- Ну-ну. Я думал о Герце.
Ингерда вздохнула, вынимая котлеты из печки.
- О Герце уже поздно что-то говорить.
Ричард сочувствовать ей не собирался. Он сел и придвинул к себе тарелку.
- Меня они оба не интересуют. Что один, что второй.
- Эдгара ты сам вырастил, - напомнила ему дочь, - как ты можешь так говорить?
- Вот-вот, - кивнул он, - Зела тоже его вырастила. И что мы получили в результате?
- Что получили, то получили, - сказала Ингерда, - не век же теперь на него злиться?
- Чего ты хочешь, дочь? - внимательно посмотрел он на нее.
- Хочу, - ответила она, - чтобы ты его спас... если это еще возможно.
- От чего я должен его спасать? - усмехнулся Ричард, - от его зеленой ведьмы?
- Па, от него уже две недели никаких вестей, и я просто чувствую, что с ним что-то
случилось. Чувствую, ты понимаешь?
- Это всё?
- Не всё. Еще мне снился ужасный сон. Я даже проснулась!
- Мне тоже иногда снятся ужасные сны. И что?
Ингерда заерзала на стуле.
- Я же мать, как ты не понимаешь? Я сердцем чувствую! А что, если с ним в самом деле
что-то случилось? Мы же не простим себе!
Бывало, что Прыгуны пропадали месяцами, иногда даже годами, рановато было
беспокоиться об Эдгаре спустя две недели, но Ричард почему-то встревожился, глядя в
горящие глаза дочери. Встревожился, но тут же подавил в себе эту слабость.
- Случилось так случилось, - сказал он, - пусть сам выпутывается, не маленький.
- А если не сможет?!
- Сможет.
