— То лишнее, — Тараско, недобро косясь на хозяина, расслабляться не спешил, сам в свою очередь отказавшись от предложенной было выпивки. — В походе мы.
— Дык немного выпить после дальней дороги, совсем не грех! — Фрол скосил глаза на хлопнувшую за воинами дверь. — У господина здесь бутыль с вином заморским осталось. Иван Тимофеевич заругает, если я самого государя и не попотчую.
— Позже попотчуешь, Фрол, — властным жестом остановил я поднявшегося было с лавки старика. — Когда воины из баньки вернутся. А, пока их нет, поговорим. Что на Москве делается, Фрол?
— А что там делаться может, господин? — старик, опустился обратно на лавку. — Народишко бурлит да по углам шепчется. Всё гадают, кто же это войско на Москву ведёт, если они собственными глазами убитого царя Дмитрия видели. Хотя, — пожал плечами Фрол, — лицо ему знатно изуродовали. Так просто и не узнать. Я как раз в те дни, когда Шуйский с Голицыным Гришку с престола сковырнуть удумали, в Москве был. Отвёл душу немного. Жаль только до самого поганца не добрался! Гришка Валуев, чтоб его черти взяли, опередил.
— Главное, что прибили стервеца, — не согласился я с ним, облокатившись спиной о стену. — Я бы тоже был не прочь рядом оказаться, когда этого разбойника убивали. В глаза ему посмотреть охотка была. Но, не вышло и ладно. Главное результат — самозванец мёртв.
— Один мёртв, другой объявился, — хмыкнул Фрол, подбрасывая дрова в печь. — Вот уже и войско под Москвой стоит.
Ишь ты, с подковыркой сказал! Он ведь в этом утверждении вопрос замаскировал, не с этим ли войском и я возвернулся?
Вот только просвещать на эту тему старика, я не собираюсь. Он мне и в первую встречу не понравился, а теперь, когда Чемоданов, что в узде бывшего татя держал, далеко, и вовсе доверия не вызывает. Так что, не зря я с собой воинов взял. Оно так спокойнее будет.
— И этого зашибём, коли нужда будет, — потянулся Тараско к пузатому кувшину с квасом, важно умастившемуся посреди закуски. — Я хоть и не московит, а так считаю. На троне истинный царь сидеть должен. И нечего кому не попадя на него с нечистым рылом лезть. Саблей такому промеж глаз, и вся недолга!
— Всякому свой черёд, — Фрол, с тоской покосившись на так и не отправившуюся вместе с воинами в баню бутыль с брагой, тоже выпил квасу, вытерев усы. — Придём время, и каждому Господь по делам его воздаст.
— О Шуйских, что на Москве говорят? — я мысленно усмехнулся, решив не обращать внимание на последнюю реплику старика. Тоже мне, поборник справедливости. А у самого за душой, если копнуть, наверняка, не один десяток загубленных жизней. Так что теперь из себя святошу строить? — Крепко Васька на мой трон уселся? Седалище не припекает?
— Нового царя москвичи шибко не любят, — усмехнулся Фрол, захрустев огурцом. — Коварен, скуп, зловреден. Вот только и новому самозванцу они тоже не рады. В то, что Гришка Отрепьев истинный сын Ивана Грозного и законный царь, многие верили. Уж прости за правду, государь, — скривил губы хозяин заимки. — Вот только слишком много народу его опосля мёртвым видели, чтобы в чудесное спасение поверить. А видеть на троне не пойми кого, кто же захочет? К тому же Шуйские слух пустили, что хоть и не истинный царевич войско под Москву прислал, но мстить за тот переворот люду московскому жестоко будет. Ни жинок, мол, не пощадит, ни детишек малых. Вот людишки и ополчились.
— Значит крепко народишко супротив Болотникова стоять будет, — усмехнулся Тараско, потянувшись к миске с грибами.
— Крепко, — подтвердил старик, — Тут даже не сомневайся. Тем более, что брат царя, князь Дмитрий людишкам оружие раздал да снарягу воинскую. И не побоялся, злыдень, что против него с братом оружие повернуть могут.
— Обо мне не вспоминают?
— Мало, государь. В основном после воцарения Шуйского разговоры пошли. Мол, коли царевича, и вправду, по малолетству убили, то выходит супротив тебя крамола была и грех они сотворили, клятву нарушив. Иногда и указы твои последние вспоминают. Уже над ними, как раньше, не смеются.
Всё правильно. Люди от междоусобицы уже уставать начали. А о любом правителе со временем всё лучше и лучше вспоминать начинают. Плохое забывается, а хорошее нет. Так что самое время Грязному в Москве обосноваться да грамотки от моего имени распространять начать. Ну и среди знати почву начать прощупывать да сторонников подбирать. Дело это опасное и трудное, но и Василий Григорьевич не так прост. Должен справится.
Нужно приучить людей к мысли что я жив и намерен со временем вернуться. Глядишь кое-кто недовольный Шуйским и на меня ставить начнёт.
— Ладно, — резюмировал я полученную информацию. — Я на многое, пока, не ожидал. Ладно, Фрол. Поговорим тогда о тебе.
— Слушаю, государь. — напрягся старик.
— Многого обещать тебе не буду. Ни денег., ни чинов ты от меня не получишь. Тут уж не обессудь, — криво усмехнулся я наблюдая как посмурнел старик. — Не знаю, почему тебя дядька Иван к себе приблизил, но то, что ты душегуб знатный, то сразу видно. Или я ошибся, а, Фрол?
