– Шляхта любит деньги, мой мальчик, – возразил Казимир. Он недолюбливал Яна Ольбрахта, который рос под пристальным вниманием жены, был её любимцем и считался королём слишком изнеженным. Казимир хорошо знал цену шляхте, небогатому, мелкопоместному дворянству, основным занятием которого было личное участие в военных действиях. Шляхтичи, в основном, служили в коннице, составляя её основную часть. Они требовали себе в парламенте особые привилегии и часто добивались желаемого.
– Отец, я привлеку богатых русских князей, у которых поместья и замки расположены близко к границе с Московией, – это были слова Александра. Если Казимир был несправедлив к Яну Ольбрахту, подозревая в нём несуществующие недостатки, то вот тот, к кому его претензии были бы более обоснованными. Александр слыл человеком нрава беспокойного и легкомысленного, тратил деньги направо и налево.
– Ты уже недавно показал цену своим словам, – упрекнул Казимир сына, намекая на недавнее «успехи» в приграничной стычке с русскими князьями.
– Ну, а что ты, мой сын, скажешь? – обратился он к Сигизмунду, как к самому младшему из тех, кто мог помочь в боевых действиях. Фредерик был не в счёт, так как помощь его была лишь в молитве, а на Бога Казимир не надеялся.
– Я, отец, готов сложить голову за Польшу, – отвечал Сигизмунд.
– Отрадно, – похвалил сына король. – Другого ответа и не ожидал от тебя.
Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями.
– А теперь послушайте, что я вам скажу. Силой Иоанна не одолеешь, а хитростью можно. Долго я думал и придумал. Посмотрите на Фридриха и Максимилиана. Побед они добиваются не военных, а политических. И каким образом? Через постель. Максимилиан охотится за богатыми невестами, и часто добивается успеха. С Марией Бургундской получил он в приданое пол-Европы. Только король французский помешал ему заполучить Анну Бретонскую, а с ней треть Франции. Сейчас задумал Максимилиан жениться на Бянке Сфорца, дочери миланского герцога, и с ней рассчитывает получить не только новые итальянские территории, но и приданое в 400 тысяч дукатов. – Казимир победоносно взглянул на сыновей и продолжил. – Ты, Александр, неженат, ведёшь себя не всегда благоразумно. Пора тебе остепениться. Проси руку Елены, дочери Иоанна Московского, говорят, она красива, а то, что небедна, так это уж точно. Но не это главное. Вступив в родство с Иоанном, ты ослабишь союз его с Максимилианом и защитишь Литву от опасных набегов русских князей.
– Отец. Я не уверен, что Иоанн согласится.
– А ты сделай так, чтобы согласился. Сделай вид, что влюблён. Посылай послов с подарками, пиши письма. Уверяй Иоанна, что хочешь добиться не только руки его дочери, но и заслужить дружбу его.
Александру идея отца явно была не по нраву, но вида он не подал, и перечить не стал.
– У тебя задача не менее сложная, – обратился Казимир к Владиславу. Старший сын Казимира с замиранием сердца ждал своей участи, но того, что сказал отец, явно не ждал.
– Ты попросишь… руки вдовы Матфея Корвина, королевы венгерской и неаполитанской, – объявил Казимир.
Это предложение вызвало возгласы удивления у всех братьев.
– Тише, тише, цыплята мои, – пошутил он. – Что за переполох! А как нам ещё прибрать к рукам королевство венгерское? Или вы хотите отдать его Максимилиану?
– Отец, ходят слухи, что ты отравил Матфея? – возражал Владислав. – Как же я смогу смотреть ей в глаза?
– Ну и что? – усмехнулся король. – Яд наилучшее из всех существующих средств разрешения споров. Или, по-твоему, лучше получить удар кинжалом в спину?
– Но, отец, как ты видишь наш брак? Или ты забыл, что, я женат, – продолжал сопротивляться Владислав.
– Ничего, разведёшься. Фредерик сделает это в один миг.
Казимир был неумолим.
– Отец, может мне пожертвовать собой и взять на себя это бремя? – Сигизмунд смотрел на короля пламенным взором.
– Остынь, мой милый. Ты слишком горяч. Во-первых, у тебя нет такого высокого положения, как у Владислава. Венгерские князья могут отказать тебе. Во-вторых, Беатриче на десять лет тебя старше, к тому же не может иметь детей. А нам для продолжения династии нужны потомки. И как можно больше. К счастью, у Владислава уже есть дети.
– А что делать нам? – в один голос спросили Ян Ольбрахт и Сигизмунд.
– Идите в народ, узнайте мнение шляхты. Дайте людям понять, что их предали. По моему сигналу каждый из вас должен собрать войско и привести в Краков.
Стали прощаться. Каждый знал, что ему делать. Семейство Ягеллонов было удивительно дружным и живучим.
– Отец, ты не сказал, что будешь делать ты? – Задал вопрос Владислав на правах старшего сына.
– Я? Скоро узнаете. – Казимир устало закрыл глаза. – Пока это тайна, которую я могу открыть лишь Фредерику на исповеди. Одно скажу. Мои действия покажутся вам жестокими, но я должен взять грех на душу. Иначе никому из вас не поздоровится. Скажи, Фредерик. Ты же попросишь Господа простить меня?
– Разумеется, отец. Если то, что ты намерен сделать, будет во благо Польше.
– Можешь не сомневаться.