Время будто замедлилось. Стихли голоса, очертания окружающих стали мутными. Взгляд Лея сфокусировался на Тамиэль, на ее огромных удивленных глазах.
Удивление. Разве так следует реагировать, когда к тебе гнусно пристают? Могла бы, к примеру, опрокинуть похлебку на белобрысую ректорскую макушку. Даром, что ли, пурпурная держала аж две тарелки?
Ладно, жалко ей разбрасываться едой, — глупо, но объяснимо. Но кто запретил ей визжать и звать на помощь?! Подле короля сидел целый отряд из службы безопасности. Один жест, один взмах руки, — и Фабиана скрутили бы крендельком и бросили к ногам Тами. Уж Лей бы с радостью отдал такой приказ, вот только она об этом не просила. Вывод из этого напрашивался неутешительный — пурпурная не возражала. Ее вообще все устраивало.
И от этой мысли драконья кровь забурлила. Лей вскочил, еще не придумав толком, кого испепелит первым: бесстыжего кронфея или ветреную танцовщицу. Зато ни мгновения не сомневался, что кого-то обязательно испепелит. Амулет двуединости горел ярче сотни факелов, и Лейгарду даже чудилось, что у него из ушей валит густой черный дым.
Перевоплотиться помешали две вещи.
Во-первых, Тами проявила недюжинную прыть и слиняла, — похоже, у нее в привычку вошло исчезать, — и Лей замер, растерянно выискивая ее в толпе. А во-вторых, в ситуацию вмешалась Найла.
— Куда ты собрался?! На тебя же все смотрят! — зашипела она. — Конкурс только начался!
— В пекло конкурс, — коротко рыкнул Лей и попытался рвануть в погоню, но невестка повисла на его рукаве, как речной рак.
— Слухи же пойдут! Опять Тами, да?! Ты хочешь, чтобы вся академия судачила про твою влюбленность?
Лей стиснул зубы так, что еще немного — и они бы раскрошились в труху. Не то чтобы золотой боялся сплетен и насмешек, но они же расползаются со скоростью лесного пожара. А если эти нелепые выдумки дойдут до других драконов?! Подхватят стражники, разнесут дальше… Король влюбился — долой короля!
Нет, своей репутацией Лейгард дорожил и рисковать ей ради обнаглевшего ректора не собирался. Может, Фабиан этого и добивался? Может, просто искал повода свернуть отбор и вышвырнуть короля из академии? Лей заметил, как белобрысый смотрел на него там, возле курятника. Как на дикаря какого-то!
Выдохнув, дракон призвал на помощь логику и рассудил так: ни Фабиан, ни Тамиэль никуда не денутся. Лей еще разберется с ними. Потом. Без посторонних глаз. Отложенная месть — она ведь только слаще, верно?
Лелея новую тактику, словно новорожденное дитя, Лейгард с улыбкой вернулся за стол. Похоже, местные немного забыли, кто есть кто, и пришла пора напомнить им: с огнем шутки плохи.
Найла подозвала следующую конкурсантку, феечку с желтыми косичками. Лей заприметил ее еще днем, когда она нашла черные яйца. Шумноватая — возможно. Зато явно покладистая, и на короля она взирала с должным почтением, даже с подобострастием. Такая будет благодарна за любое проявление внимания и не станет мельтешить, метаться к другим мужчинам. Фигура, опять же, вполне многообещающая. И личико миловидное… Интересно: как Тами отреагирует, когда Лей выйдет из столовой рука об руку с этим одуванчиком?
— Айма Мимози, — представилась желтая и поставила перед королем свое первое блюдо.
Похлебка впечатляла. Густая, ароматная, насыщенная, — все, как Лейгард любил. Фейская еда уже набила ему оскомину своей пресной легкостью. После каждого приема пищи королю казалось, что он воздуха глотнул, а тут, наконец, нечто достойное.
Лей бросил на Найлу короткий взгляд, едва заметно кивнул, и она тут же черкнула какую-то закорючку в своих записях. Осталось только продегустировать.
Пододвинув к себе тарелку, золотой вооружился ложкой, зачерпнул побольше, глотнул… И увидел свет в конце тоннеля.
В голове дракона промелькнула странная мысль: «Рожденный огнем от огня и погибнет».
— Лей?.. Ты в порядке?.. — Голос Найлы звучал так, будто она взывала к нему со дна глубокого колодца.
Король был бы и рад ответить, но не мог. Он вообще не был уверен, что когда-нибудь снова сможет говорить: горло будто оплавилось, во рту полыхало, а в животе… Лейгард не рискнул посмотреть вниз, боялся, что увидит на месте пупка зияющую дыру.
Да-да, похлебка едва не превратила дракона в бублик.
Сколько раз Лей изрыгал пламя? В драконьем облике — постоянно. И это было привычно, приятно, ни капли не обжигало, — так, щекотало, скорее. Но человеческая ипостась не слишком приспособлена для такого жара. И хорошо еще, что Лейгард не относился к простым смертным, иначе эта томатная лава прикончила бы его в секунду.
Он жадно хватал воздух, уцепившись за край стола так, словно от этого зависела его жизнь. И не то чтобы Лей плакал, — слезы выступили сами.
— Ваше величество?! — спохватился капитан Гуннар и поднялся, отшвырнув стул. — Что с вами?
— Да его же отравили! — Лейтенант Мангус взялся за эфес меча. — В похлебке яд!
