– Он был не готов открыть мне все, – сперва говорю медленно, но постепенно начинаю распаляться. – Я чувствовала, в его жизни произошла страшная трагедия. А теперь… он пропал без вести и я не могу простить себя за то, что не настояла раньше, не заставила его все рассказать. Возможно, люди из прошлого, его старые знакомые или что-то такое. Господи, я даже не знаю, где искать. Может быть, вы дадите мне совет? Откуда начать? Или… может быть, он выходил на связь с вами? Пожалуйста, прошу вас, если вы хоть что-нибудь знаете…
– Тише, девочка, успокойся, – она наливает воду в стакан, протягивает мне. – Ты что беременна?
У меня аж дыхание перехватывает.
– Откуда вы… – запинаюсь. – Откуда вы знаете?
– Я много чего повидала на своем веку, – улыбается, присаживается на соседний стул. – Я это сразу замечаю.
– Но как?
– По взгляду, – отвечает спокойно. – Проживешь с мое, повидаешь всякого, тоже начнешь замечать.
– Я…
– Это ребенок Олега?
Я смотрю на нее широко распахнутыми глазами. Даже не моргаю. Если она и правда хорошо знает Нестерова, ей известны его любимые места.
А вдруг она поймет, о каком бункере он говорил?
Мое единственное спасение. Тончайшая нить к истине.
Если я доберусь до бункера раньше, чем это сделает Николай, у меня появится значительное преимущество.
– Понимаю, как тебе тяжело, – говорит директор.
И мне становится ясно, что моя наглая и бессовестная ложь срабатывает, а мое молчание в купе с выражением лица принимается ею за положительный ответ. Я думаю о том, что беременна от убийцы Олега Нестерова, от того самого человека, который его зверски пытал и уничтожил в итоге. В глазах появляется еще больше слез.
– Не переживай, – продолжает женщина. – У меня хорошее предчувствие. Кажется, я знаю, где найти Олега.
Слушаю ее, затаив дыхание.
– Бедный мальчик, в его жизни и правда хватало трагедий. Я не удивляюсь, почему он не все тебе рассказывал. Некоторыми вещами не хочется ни с кем делиться, – делает паузу. – Ты знаешь про его родителей?
– Родителей? – невольно переспрашиваю.
– Мать умерла при родах, поэтому его воспитывал отец. Очень хороший и порядочный человек. Только ему тяжело пришлось. Сначала трудился в отделении милиции, а после решил найти более оплачиваемую работу и устроился охранником к одному местному бизнесмену, – ее взгляд как будто затуманивается дымкой воспоминаний. – Все шло неплохо, он получал в том доме серьезные деньги. А потом случилось страшное. Настоящая бойня. Тогда весь наш городок от ужаса затрясло. Столько людей погибло. Никто не выжил.
– Как? – прижимаю ладонь к губам. – Господи.
– Да, это было чудовищно. У нас такого никогда не происходило. Если кто-то и подстрелит кого, то уже очень большая редкость, разве только в пьяном угаре, а чтоб до подобной степени зверства дойти… – поджимает губы. – На область это дело прогремело. Да что там. Даже на всю страну. Какая-то банда к нам приехала. Нелюди. Даже детей не пожалели. Убили и мальчика, и девочку. Мальчик погодка Олега, а девочка… младенец. Никого они в живых не оставили. Всех, кто был в доме, убили.
– Кошмар…
– У меня от той истории до сих пор кровь в жилах стынет.
– Выходит, отец Олега тоже там погиб? В перестрелке? Олег никогда об этом не вспоминал.
– Да, там его нашли, среди остальных погибших. Пулями его изрешетили. Он полностью обгорел потом в пожаре. Тело обнаружили в жутком состоянии. Его хоронили в закрытом гробу.
Я не знаю, что сказать. Просто молчу. А в душе что-то скребется, какая-то странная догадка, совсем слабая, почти неуловимая. Никак не могу выразить простыми словами. Мне не удается ничего сформулировать.
– Потеряв отца, Олег попал к нам. Умный мальчик. Добрый. Но контакт мы не сразу наладили. Он постоянно убегал. Пропадет на пару дней. Ищем, ищем, только без толку. Потом сам возвращается. Никто столько раз от нас не убегал. А Олег из любой ситуации найдет выход. Его на месте против воли никак не удержать.
Я вспоминаю Нестерова в коридоре ночного клуба. Измученный, весь залитый кровью, он и тогда сумел ускользнуть даже от самого страшного палача. Его воля была крепка.
– Вот и не волнуйся, деточка, – говорит директор. – Олег за себя постоит. Он всегда таким был, сильным и стойким.
– Я с ума схожу, если честно, – опять не лгу.
Я действительно нахожусь на грани безумия.
– Ничего, все наладится. Говорю же, я знаю, где он может быть. Я сейчас тебе все расскажу.
Неужели я узнаю секрет?
– Он убегал много раз, но не хотел, чтобы я беспокоилась, и когда мы с ним сблизились, он мне стал доверять и открылся. Он хотел за отца отомстить, пытался найти тех, кто виноват в его смерти. Такой маленький мальчик, а уже смышленый не по годам. Он нашел для себя секретный тайник. Там и скрывался все эти дни, всякий раз, когда убегал, бежал именно туда.
Я почти не дышу.
– Он называл это место своим бункером.
Боже, это оно и есть.
– Двадцать первый километр, так мы зовем ту местность. Недалеко от города, там село и лес. Олег выбрал своим убежищем заброшенную избушку лесника.
– Думаете, он там сейчас?
– Да, я почти уверена.
