Выцветшие стены изолятора были забрызганы кровью, но то уже не кровь боевых магов. Насколько можно судить, убийцы — два невзрачных и с виду хлипких парня — дрались между собой. Один был распахан от ключиц и до лобка, теперь красовался кишками наружу; другой валялся тут же, с ножом точно в сердце. У обоих изрезаны руки, торсы, лица — по-видимому, бой вышел бестолковый, но ожесточенный.
Пугало во всём этом не обилие ран и не вид расхристанных внутренностей — право слово, целитель она или где? — а выражение обреченного ужаса на лице второго ассасина. Картинка сложилась мгновенно: сначала он убил своего подельника, а потом вонзил нож в самого себя.
Положительно, зря эта парочка так сюда спешила.
Мэйр невольно поежилась — Себастьян, будучи не в ладах и с головой, и с силой, умудрился на редкость изобретательно избавиться от убийц. Знать, что именно он подкинул в головы неудачливым ассасинам, категорически не хотелось. Страшнее маньяка может быть только маньяк с фантазией, способный ковыряться в твоих мозгах.
Жутковатую картину венчал сам Себастьян. В окровавленной рубашке, с непроницаемо-черными глазами, без капли человечности во взгляде, он ничуть не напоминал того нахала, который выделывался перед Фалько. И даже отстраненного, погруженного в свои мысли и каракули парня, всё еще заговаривающегося, при любом удобном случае хватающего Мэйр за руки.
«Берсерк», — промелькнуло в голове.
Она поспешно отогнала мысль, вместе с невесть откуда взявшимся испугом, и решительно шагнула к Себастьяну. Ни к чему вносить путаницу в чужие, без того не самые ясные мозги. На миг обожгло чужой магией, заставив поежиться ещё раз.
А потом Себастьян, как и в день их знакомства, сам шагнул навстречу, протянул руку и с силой сдавил запястье. Мэйр невольно зашипела от боли и только чудом умудрилась сдержать собственную магию. Хватка вмиг ослабла, но отпускать её не спешили — длинные пальцы прошлись по предплечью, невесомо огладив кожу, чуть проникли под закатанный измятый рукав, вырывая непозволительно шумный вздох. И исчезли, чтобы вернуться, уже касаясь скулы костяшками.
— Ты долго, моя фея, — послышался над ухом хриплый шепот.
Глава 16
И Мэйр как-то сразу поняла, что лицом к лицу повстречалась с той самой «плохой» половиной.
«Это всё ещё Себастьян», — спешно напомнила она сама себе. Всё-ещё-Себастьяна хотелось швырнуть о ближайшую стену, настолько он… не-Себастьян. Даже ощущает ся по-другому. Как нечто едко-желчное, агрессивное и крайне хитрожопое. И злое. И притягательное. То была какая-то дурная, неправильная притягательность. Она вгоняла в ступор и смущала, и заставляла принимать чужое прикосновение как нечто должное — это Мэйр-то, которая терпеть не могла, когда её трогал кто попало.
— Я не фея, — прохладным тоном проговорила она, оттолкнув чужую руку, — и я своя собственная. Уж прости, что долго; многие люди и нелюди по ночам имеют обыкновение спать.
Ну в самом деле, а что ещё здесь скажешь? Не набрасываться же с воплем «Верни моего Себастьяна, злобный мудак!» И хотелось бы, а нельзя: как ни нравился Мэйр «её» Себастьян, а отвергать его дурную половину — плохая идея. В лечении это однозначно не поможет, скорее навредит.
Не-Себастьян отходить не спешил, но руки всё же убрал, сложив их на груди; на губах его застыла усмешка, будто бы он знает, о чем думает Мэйр. Хотя, скорее всего, и правда знает — на наличие совести у сильного темного (и злобного) мудака рассчитывать глупо.
— Как жаль, — тягуче произнес он и небрежно кивнул на трупы ассасинов, — мне было скучно в их компании. А в Гильдии все такие слабаки?
Рядом нахмурился Фалько: кажется, он тоже начинал подозревать, что с его подопечным что-то серьезно не так.
— Тебе повезло, — откликнулась Мэйр со всей невозмутимостью, на какую сейчас была способна. — Явись сюда Триада Хельты, тебя бы собирали по кускам.
В ответ на это Себастьян приподнял бровь, будто всерьез сомневался в способностях хвалёных убийц. Равнодушно глянул на выпотрошенное тело и шагнул в сторону выхода.
— Далеко собрался? — поинтересовался Фалько, в последний момент успев схватить его за плечо.
На вцепившиеся в него пальцы Себастьян глянул так, что будь на месте Уилла Мэйр, она бы предпочла не только мигом убрать руки, но и отпрыгнуть к противоположной стене. Удивительно, однако по отношению к себе она злобы не чувствовала — только гнетущую, едва не пригибающую к полу силу.
— А что, вы собираетесь оставить своего племянника в камере с этими неудачниками? Я думал, подыщете мне жилье получше.
Был бы Фалько чуть моложе, не умей он держать себя в руках — по шее дорогому племянничку за такой тон наверняка бы двинул. Ну или оттаскал бы за ухо (на что Мэйр с удовольствием посмотрела бы). Но Уилл, как ни крути, лорд, великосветский козел, тёмный маг и вообще Шелкопряд Его Величества. Он сдержался. Руки, правда, не убрал, без особых усилий втянув зарвавшегося поганца обратно в камеру. Мэйр почувствовала волну магии — густой, угнетающей, но без агрессии.
