Ничуть не ласково, остервенело даже, мстительно прихватив нижнюю губу острыми клыками… Но поцеловала. Сама. И с явной охотой.
Этого хватало, чтобы напрочь отшибить последние мозги.
Сдерживать её Себастьян не пытался. Куда там, когда чужие руки выдирают рубашку из штанов; когда горячие ладони ложатся на спину, царапая почти до крови; губы целуют в обнажившееся плечо так, что впору кончить только от этого. Хотелось разложить Мэйр прямо тут, благо кухонный стол крепкий и выдержал бы. И Себастьян уже почти сделал это, огладив бедро и закинув ногу себе на талию, чтобы быть ещё ближе.
Мэйр была против — невзирая на возбуждение, которое легко читалось в хаосе ее чувств, она снова мстительно укусила его за губу. Лихорадочное «Ну не здесь же!» обожгло, заставило всё же отстраниться.
Глаза напротив сверкали уже не злобой, а нетерпением и желанием; Себастьян тонул в его мути и из последних сил заставил себя потянуть Мэйр к лестнице.
Они раздевались прямо на ступеньках, не особо заботясь о сохранности вещей и том, что поутру придется убираться. Раньше он всё равно не собирался никуда выпускать свою фею. Не из-за десяти лет целибата. Просто это его фея, внутри которой так хочется оказаться, целовать каждый дюйм обнаженной кожи, чувствовать гибкое тело под собой.
Себастьян опрокинул её на постель, тут же сжав узкие запястья в ладонях. Остановился, буквально оторвав себя от горячих губ — перевести дух, да просто хотя бы вздохнуть, потому что всё это… запредельно.
— Боги, ну какая же ты… — прошептал, прижимаясь своим лбом к её.
И отпустил, желая исполнить уже свою мечту целовать Мэйр так, как хочется. Глубоко, толкаясь языком в тёплый рот. Прикусывая подбородок и кожу на тонкой шее; беззащитные ключицы, расчерченные татуировками, каждую из которых хотелось обвести отдельно. Вылизывать обнаженный живот, двигаясь все ниже.
И остановился, чтобы полюбоваться ею — взволнованной, теплой, такой близкой, что впору чувствовать себя подростком, впервые оказавшимся в постели с девушкой. Разумеется, это было далеко не так — спасибо деревенской скуке и собственной внешности. Но Мэйр это Мэйр, ради которой он готов дружить хоть с деревьями, хоть со всей лесной нечистью разом.
— Эй, ты чего? — поинтересовалась она, несильно потянув за волосы на затылке и заставляя посмотреть в полыхающие льдистой зеленью глаза.
— Хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Всегда, Мэйр, — тихо проговорил Себастьян, снова возвращаясь к шее, выдыхая в нее, сцеловывая крохотные капли пота.
— Так мне разве плохо? — изумилась она, приподнявшись на локте и улыбаясь ему — не насмешливо, скорее очень уж понимающе.
Свободная рука легла на затылок, осторожно поглаживая; горячие пальцы медленно скользнули по шее вниз, стиснули плечо.
— Всё в порядке, — Мэйр провела ладонью по его спине, ненароком задевая царапины, которые сама же и оставил. Снова поцеловала — коротко, легонько, чуть не целомудренно. Словно бы не она каких-то пять минут назад сдирала с Себастьяна одежду. — Успокойся, ладно?..
Себастьян нервно усмехнулся. «Успокоиться» вышло так себе. Бездна, да это вообще невозможно, когда рядом с тобой — под тобой — твоя гребаная волшебная фея. Не обиженная и злющая, будто норовящая сожрать (но что уж там, горячая, как всё Инферно разом), а привычная и уже такая родная — ласковая, добрая, внимательная и самую малость вздорная.
Та самая Мэйр, в которую Себастьян так по-идиотски втрескался.
И которая, вдруг хитро прищурив глаза, улыбнулась, чтобы в следующий миг раскрыть перед ним свое сознание, позволить рухнуть в мысли и фантазии. Себастьян видел, как образы перед глазами оживают, как Мэйр — то ли настоящая, то ли та, из воображения, сгибает ноги в коленях и разводит их в стороны. Как тянет руки вниз, свои и его, предлагает войти, для начала пальцами, потому что ей нравятся пальцы Себастьяна, и она думала о том, какие они в деле, с самого начала.
И о Боги, если Себастьян кончит прямо сейчас, вины его в этом нет ни капли. Все происходящее странно, необычно и не так, как это могло бы быть с любой другой девушкой. Но просто потрясающе, потому что ну в самом деле, не просто же так Мэйр прогибается в пояснице и стонет. И тянется, тянется к нему, цепляется за плечи и целует, глубоко и влажно, когда Себастьян входит в неё. Сознание улетает куда-то, магия клубится внутри, переливается золотыми искрами, не толкает и не рвется никуда, ведь ей тоже нравится.
— Хватит, — просит он, не узнавая собственного хриплого голоса. — Я понял, Мэйр…
А Мэйр уже всё равно — это заметно по шалым глазам, по вздымающейся лихорадочно груди, по тому, как она двигается навстречу, разрешая быть быстрее. Себастьян чувствует укус на своей шее и улыбается, ведет рукой по гладкому бедру, сильнее сгибая ногу. Борется с собой ещё немного, и решается, накрывая губами мочку острого уха.
