– Прости. Наверное, я всё-таки был неправ.
Яна промолчала.
Мартин посмотрел ей в глаза.
– Я больше не буду. Честное слово. Ревность – это нехорошее чувство.
– Согласна, – кивнула Яна.
– Ты – самое дорогое, что у меня есть в жизни, Янка. Я очень тебя люблю, – сказал Мартин и поцеловал ее. – Я никогда никому тебя не отдам! Слышишь? Я так долго тебя искал и жить без тебя не собираюсь.
– А я собираюсь поспать до утра! – раздался раздраженный голос откуда-то сверху, и на влюбленную парочку вылилось ведро холодной воды. – Пошли вон отсюда. Развели тут мексиканские страсти!
Яна ахнула, а потом засмеялась:
– Ничего себе! – воскликнула она.
– Спасибо, что не помоями окатили!.. – тряхнул мокрой головой Мартин.
– Сейчас договоришься у меня! Принесу и помои, – грубо ответили сверху, и раздался звук закрываемого окна.
– Ты вся мокрая, – шепотом сказал Мартин, снимая с себя пиджак и набрасывая его на худые плечики Яны.
– У тебя пиджак тоже мокрый! – засмеялась она.
– Тише! Ты мокрая, и в кружевах, конечно, очень красивая, но теперь почти обнажена… Такая картина не для чужих глаз, – обнял Яну Мартин. – С кем наши девочки?
– У нас с тобой очень хорошие матери, – ответила Яна.
– Да, с этим нам повезло. А меня ты пригласишь в свой номер на чашечку горячего шампанского? – спросил Мартин.
– С какой стати? У тебя в номере есть женщина. Пусть она тебе шампанское и кипятит.
– С этим покончено, – улыбнулся Мартин.
– А не боишься, что я тебе в бокал яду подсыплю?
– Ты можешь… Я уже съехал от Эвелины от греха… Словно чувствовал, что нужно сваливать от нее, – поцеловал он Яну в макушку.
– И где ты теперь обитаешь? – заулыбалась Яна.
– Все люксы, не поверишь, заняты. Поэтому был вынужден поселиться в экономе. Десять квадратных метров, – ответил Мартин.
– Бедненький!.. Как же ты там помещаешься? Не тесно?
– А какой у меня был выбор? Можно к тебе перебраться? – пошел в наступление Мартин.
– Предложение заманчивое, но боюсь, что Люк выгонит меня из президентского номера, если я подселю к себе какого-то дядьку.
– Яна, я не хочу даже имени его слышать.
– Ага! Ревнуешь? Мы же договорились!
– Не то слово!.. Прости, сорвался! Сам не ожидал, что на такое способен.
– Теперь ты понял, что я еще могу нравиться мужчинам? Только попробуй меня бросить!..
– Дурочка ты моя. Я в жизни тебя не брошу. Ты моя единственная любовь.
Яна шутливо стукнула кулачком ему в живот.
– Черт! Чуть руку не сломала! Ладно, я тебе поверила!
– Так, любимая, это – пресс. Что ему может сделать твоя тоненькая ручка? Ты мне уже все щеки отбила! Превратила меня из взбледнувшего от ревности и злобы Пьеро в румяного Арлекина.
– Всё шутишь, – вздохнула Цветкова.
– Если серьезно, Яна… – Мартин стал целовать ее щеки, лоб, нос. – Знаю таких мужчин, которые в свои пятьдесят спят с двадцатилетними девушками, купив их молодость за деньги. Назовем вещи своими именами. Я считаю, что и у этих мужиков, и у этих девушек просто какие-то проблемы. С потенцией, с моралью, с самооценкой, психологические, материальные… Считаю, что у меня подобных проблем нет. А сорок лет мне уже было, и кризис среднего возраста пройден. Спасибо, что в этот период на моем пути встретилась ты! С тобой, дорогая, не соскучишься, до возрастного кризиса ли тут? Только и смотри, что ты опять выкинешь…
– Опять шуточки? – сдвинула брови Яна.
– Что ты! Я совершенно серьезен! – заверил ее Мартин.
Сверху снова распахнулось окно.
– Послушайте, уважаемые влюбленные! Вы еще долго собираетесь отношения выяснять? Людям спать нужно! Еще водички принести? Может, кипяточку? Я быстренько!
– Нет-нет, не надо! Извините! – Мартин поднял голову.
В окне маячила неясная фигура.
– Воды достаточно, – сказал Мартин.
– Шел бы ты со своей девушкой в номера, кавалер. Взрослые люди! Что вы тут обжимаетесь по углам? В кустах! Ну, не собаки же! Нашли место отношения выяснять. Валите отсюда, да побыстрее!
– Извините еще раз. Мы уходим! – заверил Мартин, увлекая Яну за собой. – Пойдем.
Они шли по дорожке, скрытой густыми кустами, и держались за руки. Дорожка освещалась лунным светом, вокруг трещали неумолчные цикады, одуряюще пахли неизвестные им цветы, кружа голову.
– Не надо злить судьбу. Я выяснил главное, ты не изменила мне, – не мог успокоиться Мартин. – Пойдем быстрее, ты же мокрая, можешь простудиться.
– Какой же все-таки идиот! Почему ты меня так обижаешь своим недоверием? Это же самое главное в отношениях! И ничего я не простужусь. Я закалённая.
– И это ты мне говоришь? А как же доверие с твоей стороны?
– Я эмоциональная женщина! С богатой фантазией, между прочим. А здесь всё ясно и без фантазий: вот мой любимый, а вот и голая баба! Я, между прочим, с Люком не целовалась!..
– Опять двадцать пять! Яна!.. Еще бы ты целовалась с ним! Для меня важно правило: «Моя женщина – это только моя женщина».
– У твоей Эвелины другие взгляды, – отметила Цветкова.
– Поэтому моя женщина – это ты. Вернемся к гостям? Только сначала нужно переодеться.
Через полчаса они снова были среди гостей.
