Мне хотелось закрыть её от всех невзгод, но как я могу это сделать против её собственной воли?
Впрочем, в одном она права: такие разговоры лучше вести на свежую голову. Сегодня был тяжёлый день. Я разбирал отчёты сотрудников тайной канцелярии о студентах и преподавателях из числа подозреваемых, а именно об их передвижениях этим летом. Информацию приходилось собирать по крупицам, поэтому ушло немало времени.
И теперь я отложил три дела, среди которых, к сожалению, было и дело Лиара, о котором ничего не было известно до обучения в академии, поэтому он первый в списках подозреваемых. Был.
Вторым в этом списке стояло имя настоящего преступника. Неопровержимым доказательством вины первокурсника были остаточные следы магии на месте преступления, совпавшие со слепком магии, сделанным мной на занятии по аэ-де — во время медитаций случались выбросы магии, поэтому я сканировал и запечатлял их на носителях.
Я зло усмехнулся. Не зря мне тогда попалось в руки именно его дело, и во время разговора-допроса с ним ещё неделю назад я чувствовал фальшь. Он словно весь был пропитан ложью.
Вместе с людьми из канцелярии проверил каждый клочок земли в том переулке, где напали на Лизабетту Доренс. Портала не было, зато недалеко мы нашли небольшое зеркальце, с репликой знаменитой картины из столичной академии на обратной стороне. Совпадение? Вряд ли. Здесь был анимаг, и ушёл он через картину.
Я вышел из лазарета на морозный воздух. На здание установили дополнительную защиту маги из канцелярии, а все палаты были проверены на наличие любых изображений — чтобы ни один анимаг не смог пробраться сюда.
Сейчас я вспомнил разговор с Доренс.
