Жемчужный услышал мои мысли и медленно обернулся ко мне, прикрыв глаза и вздохнув, словно не ожидал от меня подобной глупости, как влюблённость в наследника империи. Он сделал шаг в сторону. Ещё один. Третий. И всё это под насмешливым взглядом Даарта.
— Какой сообразительный! — хмыкнул принц. — Теперь ещё семь шагов в сторону двери и позови уже магистра Фейристира, сообразительный ты наш.
Дважды повторять жемчужному не пришлось, он вылетел из палаты и бросился вниз. Даарт, пока Кайл покидал палату, наклонился к Лизабетте и поправил ей волосы. Я даже дёрнулась от этого милого жеста, настолько неприятным он для меня был. Что он себе позволяет? Какое право имеет прикасаться к чужой девушке? Тем более пользуясь её состоянием! Наглец и хам!
И то, что она прибыла сюда в надежде стать его суженой, ничего не решало. Более того, усугубляло её положение в моих глазах, ведь после слов Даарта я уже чувствовала этого мужчину своей собственностью. Да, так говорить нельзя, но это идеально описывало мои чувства в этот момент.
— Ты поранилась, — не сразу сообразила, что эта фраза уже адресована мне.
Это была фраза, означающая намного больше, чем заботу. Она разрушала между нами все недомолвки и вынуждала меня быть с ним откровенной.
— Пустяки, — отмахнулась я и всё-таки прокомментировала то, что особенно меня задевало: — Смотрю, вы получаете удовольствие от того, что спасаете девушку, почти влюблённую в вас.
Принц бросил на меня проницательный взгляд. Мне показалось, или где-то в глубине его глаз плескалось веселье? Впрочем, от этого выражение его лица не перестало быть жёстким.
— Вы о себе?
— Не вы меня спасли, — фыркнула я, и только после осознала, что совсем не отрицала свою влюблённость. Поэтому поспешила добавить: — Я о Лизабетте.
— Вряд ли её можно назвать влюблённой. Её интересует только статус и не более.
— Разве вашу суженую будет интересовать только это? Я думала, что истинность дракона — это любовь.
— Истинность — это лишь знак, указывающий на девушку, с которой может возникнуть любовь, — поправил принц, не отрывая от меня взора, — но лишь наша человеческая половина решает, влюбляться или нет.
— О, как вам везёт! — едко протянула я и поморщилась от боли, поймав очередной обеспокоенный взгляд дракона. — Вы даже можете решать, — сделала я акцент на последнем слове, — в кого именно влюбляться. Люди, к сожалению, не обладают такой чудесной возможностью.
— Я не так выразился, — произнёс лорд-оникс и обогнул кровать Лизабетты, чтобы встать с моей стороны. Он сложил руки на груди и продолжил: — К сожалению, я тоже не могу контролировать свои чувства, но я хотел сказать, что наша драконья суть тоже не властна над чувствами. Она не может заставить полюбить. Как и заставить разлюбить. Моя мама пробовала. После образования первичной связи провела обряд отчуждения, но отец любит её. По-настоящему. Для его дракона она стала никем, а вот человек — любил несмотря ни на что.
Я читала об этом. Но так и не узнала, чем закончилась история — чтение было прервано куда более интересным разговором, касающимся меня. Впрочем, сейчас я лукавлю: итог истории я, разумеется, знала, ведь его родители нынешние император и императрица, и итогом их любви были двое детей. Даарт и его старшая сестра.
— И как же они смогли пожениться?
— Обряд единения вернул связь драконов и соединил их души навсегда. Истинность для дракмарцев — ещё не всё, она лишь ключ, а вот открывать дверь или нет — решаем мы сами.
Нельзя, нельзя задавать этот вопрос, но он вылетел помимо моей воли, ведь я была слишком заворожена моментом:
— И вы готовы сейчас открыть эту дверь?
Ответить мне не успели. В палату вбежал мэтр Фейристир вместе с помощницами и Кайлом. Его высочество, убедившись, что мы обе в надёжных руках, ушёл порталом. Целители попросили Кайла удалиться, а меня перевели в отдельную палату, попросив раздеться. Мной занялась первая помощница Фейристира и начала с осмотра и обработки раны на ноге. Хорошо, что мне дали обезболивающее, иначе я бы не выдержала не слишком приятное магическое лечение — кажется, повредила ногу я сильнее, чем думала.
— Первые шесть часов может мучить боль, но она быстро пройдёт. Ещё мы дадим вам сонную настойку, чтобы вы хорошо отдохнули этой ночью. Выпьете её за ужином.
Я удивлённо посмотрела на коленку, о ране на которой свидетельствовала лишь белая полоска шрама, но и она скоро исчезнет.
— Рана была такой серьёзной, что моему организму требуется отдых? — изумилась я.
— Душевные раны после стрессовых ситуаций всегда требуют лечения, и отдых — минимальное, что вам нужно, — улыбнулась девушка и вышла, чтобы принести мне три небольших флакончика. — Останьтесь здесь до утра, чтобы отдохнуть. Ужин принесут сюда. С вами могут захотеть поговорить ректор или его высочество, но вы вполне можете сослаться на постельный режим. Так что все посетители потерпят до утра со своими разговорами.
— Спасибо, — отозвалась я, принимая флакончики. — С Лизабеттой всё в порядке?
— В девушку попало парализующее заклинание, но она полностью здорова. Не беспокойтесь, курсант.
