– Повторяю – со мной все хорошо! – я обратно уселась на кровать – Просто, минутная слабость…у меня много причин для грусти…прекратили выпускать мою любимую краску для волос, я так и не начала бегать по утрам…Мэтт Смит ушел из «Доктора Кто»…у нас еще есть мороженое?
Тина встала и меня потянула за собой.
– Пошли.
– Куда?
– Все равно куда, но на свежий воздух…шопинг, или просто выпьем кофе.
Ей удалось вытащить меня в гостиную, но пока Тина открывала входную дверь, я позорно сбежала на диван. Она не отступала:
– Предупреждаю, то, что ты в пижаме меня не остановит, будешь светить своими зайчиками по улице, я работаю с детьми – меня слезы не трогают, отшлепать могу.
Я просто поджала под себя колени.
– Не хочу никуда идти, мир слишком жесток. Сейчас я приняла решение, что проведу оставшиеся годы здесь, на этом диване. Буду заказывать пиццу, а когда у меня закончатся деньги, я построю из пустых коробок стену и прославлюсь, как сумасшедшая с пиццей. Еще я люблю шоколадный торт, но самоубийство с помощью шоколадного торта …ведь никогда не рассчитаешь, сколько именно тортов понадобиться, чтоб наверняка.
– Я не дам тебе погибнуть – заверила Тина – Ведь именно ты вселила в меня надежду и теперь я верю, что наши с Чарли чувства – взаимные и да мне страшно и иногда кажется, что я спятила, но где-то в глубине души, знаю – мы будем очень счастливы.
– У меня с ним будущего нет, и прошлого впрочем тоже нет, а настоящее…запутанное.
Тина выпрямилась.
– Вирджиния, скажи мне честно, ты что…влюбилась в Рауля де ла Росса?
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут в нашу входную дверь кто-то заскочил. Именно заскочил, судорожно размахивая руками и вертя в воздухе дорогой сумочкой…а потом спрятался за диваном.
– Что это было? – осторожно спросила Тина.
Я тоже осторожно, чтобы не спугнуть зверька, заглянула за диван и обнаружила растрепанную Элизабет. Она посмотрела на меня красными, давно ниспавшими глазами и произнесла:
– Слушай внимательно и не перебивай. Сейчас тебе позвонит мой муж .
– Зачем?
– Я же говорила – не перебивай! – Элизабет вцепилась в спинку дивана – Ты должна сказать, что весь вечер и всю ночь мы были вместе, а если он спросит – не я ли следила за ним и не меня ли он видео ночью, заглядывающей в окно университетской аудитории – ты должна сказать, что ему показалось.
– Зачем?
– Вирджиния! – Элизабет, всегда такая сбалансированная, как полезный йогурт, одухотворенная и выдержанная, сейчас больше всего напоминала мне дикобраза. Красные глаза, волосы торчат из гладкой прически, рукав блузки порван, а на юбке…это что, земля? Сегодня утром мы с ней вполне можем вступить в негласное соревнование за самый безобразный вид.
А потом зазвонил телефон. Сейчас я вполне понимала всех героев фильма «Звонок», когда они поднимали трубку. И готовилась к тому, что загробный голос скажет мне «…семь дней», но вместо этого, я услышала бодрый голос Профессора:
– Алло, Вирджиния? Бен беспокоит.
Но для меня он настолько сроднился со своей работой, что всегда был просто Профессором.
– Ага – выдала я и стала ждать, что же будет дальше.
– Знаешь, возможно, мой вопрос покажется тебе странным, но тут такое дело…Я совершенно убежден, что сейчас видел Элизабет в университете, а она от меня убежала. Собрался звонить ей и увидел сообщение «Вирджиния все объяснит».
– ЭЭЭЭЭ
– Вирджиния?
Я бы еще долго была в ступоре, но Элизабет вовремя пнула меня ногой. Грубо, что и говорить, но волшебный пендель всегда хорошо на меня действовал.
– Элизабет здесь, у меня дома…и была со мной все ночь, я ее сама позвала и не отпускала.
Та согласно закивала, словно подтверждая мои слова, если бы Профессор тоже находился в комнате.
– Что-то случилось? С тобой все в порядке? – заинтересовался Профессор.
Я вздохнула…ну, честное слово в последний раз.
– Рауль…мы окончательно расстались, и Элизабет помогала мне…преодолеть кризис.
– О, это так печально. А на празднике вы казались такими счастливыми, такими влюбленными…
– Иногда вещи могут быть не такими, какими они кажутся – я многозначительно посмотрела на доктора Московиц, а Профессор тем временем продолжал:
– Какая неприятность. Вот что, дай-ка мне на минутку поговорить с женой.
Я с радостью передала телефон Элизабет, которая деловито поднялась, отряхнула юбку и принялась расхаживать по гостиной.
– Да, Бен, да, печально. Ты не представляешь масштабов трагедии…могу сказать, что она до сих пор ходит в пижаме с зайчиками.
Да далась вам моя пижама! Отличная пижама, между прочим. И кто вообще под диваном прятался – я или она? А сейчас поглядите – психолог Московиц во всей красе.
– Я пробуду здесь еще немножко, чтобы убедиться в адекватности Вирджинии. Ты отвезешь Блоссома на групповую терапию?
Элизабет вернула мне полный укора взгляд.
–Он ведь так медленно оправляется после того ужаса, что довелось пережить на празднике.
Подумаешь – перекормила ребенка конфетами? Чарли в детстве на спор съел ради меня грязь из лужи – и ничего, стошнило пару раз и никакой групповой терапии. Хотя, одна точно не помешала бы, но нет, не малышу Блоссому, а его родителям.
