Впервые с начала разговора Алекса вздрагивает и отрывается от смартфона. Ее взгляд сначала устремляется на Злату, пригвождая ту к креслу, затем к Галине. Этот молчаливый разговор между тремя сестрами не просто напрягает, он кажется слишком внезапным.
– Да-а, – протягивает Галина, – я не люблю об этом распространяться, в отличие от Саши. Это ведь она блогер, а не я.
На губах Златы играет многозначительная улыбка, которая безумно его раздражает.
– Галя у нас очень скромная, – замечает Алекса, но смартфон в очередной раз пиликает, снова приковывая к себе ее внимание.
– И этой скромности не помешало бы научиться некоторым. – Низкий, вибрирующий голос врывается в их беседу, разбивая и без того шаткую непринужденность.
– Арсений! – Алекса резко выпрямляется в кресле и широко улыбается, а ее пальцы непроизвольно стискивают мобильный.
Ну вот. Еще одна неловкая ситуация, в которой Даня не понимает, вмешаться ему или отсидеться в стороне.
– Сеня, привет! – Злата изгибается в кресле, запрокидывая голову, чтобы увидеть старшего брата. – О, чую, сейчас будет сцена. Черт, Галочка, позови Клима. А то он будет плакаться, если все пропустит.
Но Галя сидит, не шелохнувшись, только царапает колени ногтями. Вряд ли плюшевая ткань штанов спасет нежную кожу. Взглядом Галина поедает Арсения, и Даня нервно оттягивает ворот. Становится душно, или просто для такой маленькой комнаты слишком много людей.
Арсений медленно подходит к креслу Златы и опирается рукой над ее головой. Пиджак небрежно переброшен через плечо, а светлые волосы, наоборот, безукоризненно забраны назад. Из-за геля они блестят на свету.
– Ну, моя дорогая сестра? – Он вскидывает бровь.
Улыбка на лице Александры тухнет. Почему она не расскажет правду? Зачем позволяет, чтобы все считали ее эгоисткой?
– Возможно, со стороны кажется, что я поступила эгоистично, – издалека заходит Алекса, – но мне был необходим перерыв.
– Перерыв? – голос Арсения полнится гневом. Он щурит глаза и пальцами впивается в спину кресла.
Злата невольно отстраняется и пересаживается на диван. Наплевав на диету, она тянется за луковыми кольцами и колой.
– Да, потому что я видела то, что вы себе даже представить не можете! – Алекса тоже встает, но, чтобы возвышаться над Арсением, ей придется залезть на стул.
– И поэтому сбежала? Неужели нельзя было нормально сообщить о своем намерении пожить у парня?! – Впервые Арсений смотрит на Даниила. – Еще весьма спорный вопрос, парень ли он тебе.
Даня тоже встает и старается дышать ровно, но в груди клокочет невысказанная ярость.
– Возможно, Александра повела себя опрометчиво, но у нее были на то причины. И сомневаться в наших отношениях я не позволю. – Он подходит к Алексе и крепко сжимает ее руку.
Она испуганно на него смотрит, но постепенно страх исчезает, уступая место благодарности. И снова в ее глазах таится тепло вместо холода последних часов.
– И назвать эти причины она, разумеется, не может? – Арсений устало качает головой.
Он выглядит изнеможенно: резко очерченные скулы, ввалившиеся глаза.
– Это все несущественно. – Алекса прижимается к Дане и опускает голову. – Я повела себя, как маленький ребенок, и прошу прощения.
Она выглядит так невинно, что у Дани болезненно сжимается сердце. На какое-то время в комнате повисает тишина, затем слышится глубокий вздох:
– Как я и думал. В любом случае я рад, что ты вернулась. Мы переживали. – Арсений разворачивается к двери и перед уходом бросает: – Завтра созвонюсь с новым следователем. Она хочет с тобой поговорить. Мне пришлось сказать ей, что ты уехала в Москву к матери. И, пожалуйста, больше не пропадай.
Арсений уходит. В наступившей тишине раздражающе хрустит чипсами Злата.
– И это все? Я надеялась на более экзотическое шоу! – Она сердито отставляет полупустую тарелку.
– Злата! – Галина вскакивает. – Я пойду за ним. Он выглядит так, словно чудом избежал смерти.
Когда Галя уходит, в комнате становится совсем пусто. Словно исчезает повод здесь находиться. Но тихие слова Алексы отвлекают Даню от странных мыслей.
– Спасибо, что вступился за меня, – шепчет она и тут же кокетливо улыбается. – И ты даже не заикался.
– Но Арсений же не девушка, – смеется Даня и сталкивается с любопытным взглядом Златы.
– Странные вы – голубки. Жметесь друг к другу, но не чувствую я между вами страсти. Впрочем, меня не касается. – Она отряхивает руки и берет читалку. – Лекси, детка, больше не расстраивай нашего братика, хорошо? После смерти отца ему и без того несладко, а еще ты со своими закидонами.
– Хорошо, – бурчит Алекса и едва дожидается ухода Златы. – Как же она меня бесит.
– Но я не могу сказать, что сейчас она не права, – задумчиво произносит Даня.
– Что?! – В карих глазах читается настоящая обида.
– Ну, если смотреть с их точки зрения. Ты ведь не говоришь им всей правды.
Алекса пожимает плечами:
– И не скажу. Им нельзя знать. Нельзя!
