– Ну, в смысле, не то чтобы совсем тяжелая… Но на фотографиях вы казались намного легче. – Даниил прикусывает язык и виновато опускает голову.
Если он и мог все испортить, то уже это сделал. Убедить Александру в том, что он адекватный двадцатишестилетний мужчина, уже вряд ли получится.
– Боже, я впервые вижу такого стеснительного парня. – Она устало качает головой. – Не то чтобы я так хотела запрыгнуть к тебе на руки, но мои ноги в хлам…
– Знаю…
– Представь, что я без сознания.
Предложение Александры вернуло Даниила на шесть часов назад. Тогда было все по-другому. Она выглядела такой беззащитной…
Он на несколько секунд зажмуривается, а затем наклоняется над Алексой:
– Простите.
Ее тонкие руки быстро обвивают шею Даниила. Он с легкостью поднимает Алексу, и та доверчиво прижимается к его груди. Она наверняка слышит, как колотится его сердце. Волосы Алексы пахнут корицей. Если думать, что он несет ворох одеял, неловкость исчезает. Целовался же он как-то с Марией. Да и не только с ней… Но то была подруга детства, а с Александрой все иначе.
Даня вносит ее в небольшую кухню, дизайном которой, впрочем, как и дизайном всего дома, занималась мама. Светло-бирюзовые стены, бежевые занавески с яркими розами. Вдоль окон тянется длинная барная стойка, заменяющая стол. Она плавно перетекает в кухонные тумбы, в которые встроены раковина и газовая плита.
– Как мило, – Александра с любопытством оглядывается. – А у нас кухня в стиле лофт. – Она морщится.
Даниил отводит взгляд от бретельки ночнушки, сползшей с покатого плеча, и усаживает Алексу на высокий стул:
– Вам стоит позвонить родным, объяснить, что случилось.
– Нет.
Порывистый ответ рассекает воздух. Алекса съеживается в коконе из одеяла, ее взгляд стекленеет.
– Мне нельзя домой. По крайней мере, сейчас. – Она хватает его за руку, и Даня вздрагивает от касания холодных пальцев. – Я понимаю, что веду себя нагло. Не думай, что я тебе не благодарна. Ты мне жизнь спас. Наверное, сама судьба привела меня к твоему дому, и та ночь… – Ее голос обрывается, а глаза наполняются слезами. Александра глубоко вздыхает и прячет лицо в одеяле.
Сама судьба? Можно сказать и так.
Даниил протягивает ладонь к ее плечу, но тут же одергивает руку. Вместо этого ставит на газовую плиту железный чайник и пытается не обращать внимания на всхлипы за спиной. Утешать девушек умеет Егор. Правда, даже ему Александра Вольф вряд ли по зубам. С виду изящная, красивая, словно не из этого мира, но ее речь… Она разговаривает, как… На секунду Даня задумывается. Она говорит, как озлобленный на весь мир подросток.
– Вы любите овсяную кашу? – Он оглядывается на Алексу, которая яростно вытирает лицо одеялом.
Уже не так страшно находиться с ней в одной комнате. Ладно, если представить на ее месте Марию, можно даже пошутить. Даня вот сказал бы ей, что она сейчас похожа на японскую Снегурочку с красным носом. И подмигнул бы. А она бы засмеялась и ответила, что тогда он – Дед Мороз, только в молодости, кудрявый и черноволосый. Да… В мечтах все проще. Особенно жить.
– В последний раз я ела ее в первом классе. – Алекса улыбается. – Но сейчас готова съесть что угодно, даже тебя. – Она тянется к окну и отодвигает занавеску. – Почему у тебя все окна зашторены?
– Боялся, что вас ищут, вот и решил спрятать от любопытных глаз.
Он ставит на огонь кастрюлю и наливает в нее молоко. Пусть удача будет на его стороне и получится действительно каша, а не клейстер.
– Прекращай уже «выкать». Мне всего двадцать один, а с тобой чувствую себя лет на десять старше.
– Простите… – Даня прикусывает кончик языка. – Прости. Привычка. Я редко общаюсь с девушками.
– Я заметила, – хмыкает Алекса.
Она складывает руки на стойке и кладет на них голову. Подсматривать плохо, но Даня ничего не может с собой поделать, и то и дело оборачивается на девушку. За окном белые сугробы и высокий соседский забор. На этом фоне Алекса кажется такой одинокой.
Он планировал провести воскресенье в одиночестве, а в итоге стоит с чугунной головой возле плиты и варит кашу для девушки, в которую влюблен. Порой мечты исполняются самым неожиданным образом. И пусть так, но, кажется, он счастлив этому стечению обстоятельств.
– Почему вы… ты не хочешь позвонить семье? – рискует спросить Даниил, глядя на бурлящую кашу. Интересно, он положил достаточно крупы? – Я слышал о смерти твоего отца. Прими мои соболезнования… Но у тебя же еще есть братья и сестры. Они точно волнуются.
– Его убили, – отрезает Алекса. – А им нельзя доверять. Не сейчас. Мне надо залечить ноги. Я едва сумела… – Она вздыхает, прерывая саму себя. – В следующий раз вряд ли так повезет. Но, если я тебя стесняю, ты только скажи…
– И куда ты пойдешь? – Даниил не смог удержаться от иронии. – Вряд ли в таком виде тебя можно куда-то отпустить. Сейчас я живу один, родители путешествуют и вернутся не скоро. Так что оставайся, сколько душе угодно. К тому же я и не мечтал, что когда-нибудь смогу с тобой познакомиться… – Он быстро переглядывается с Алексой, и она улыбается.
