«5.12.19». Пятое декабря уже завтра. Даня смотрит на стол Игната и Алексы. Они снова ведут фальшивую беседу, пока букет кровавых роз вянет на глазах. Господи помилуй, что же должно случиться с ней завтра, что даже ее умерший отец умоляет о спасении?
А если…
Страшно. В горле пересыхает, а кофе уже закончился. Даня кидает в рот сочный салат и еле проглатывает. Желудок окаменел, как после жесткого отравления. Но надежда не отпускает. Вдруг он сможет наладить связь с Леонидом и узнать правду? Может быть, у него открылся еще и дар медиума?
Даня уже не боится, что его обнаружат, и буравит взглядом парочку, пока его пальцы крепко сжимают ручку. Игнат в очередной раз улыбается и снова берет руку Алексы. На этот раз она не вырывает ее, и он нежно целует пальцы. Перед глазами Дани проносится красная пелена, и возникает чувство, будто его разрывают надвое. Он уже жалеет, что согласился на эту авантюру.
Наблюдать, как любимую девушку, пусть в руку, но целует другой мужчина – больно. Просто больно, и по-другому никак.
Он вздрагивает и неохотно переводит взгляд на свой вопрос, совсем не ожидая ответа. Но нет. Он там. Чуть ниже. Такой же неровный, как и предыдущая фраза, будто и не Даня ее написал. Одно слово, но от него нервный спазм схватывает нутро, а кофе просится наружу. Слово, с которым Даня ни за что бы не хотел столкнуться.
– О чем вы говорили? Такси Дани ехало следом за такси Александры. Кажется, Игнат собирался отвезти ее на своей машине, но каким-то чудом она отказалась.
Даня нагоняет ее лишь в доме. Алекса, не снимая шубы, прямо в сапогах на тонкой шпильке, шествует на кухню и выбрасывает букет роз в мусорное ведро под раковиной на глазах у Галины и Златы.
– О чем вы говорили? – настаивает Даня.
Скетчбук в рюкзаке жжет спину, ему хочется заорать об этом на весь дом, но его примут за психа. Только один человек ему поверит.
– Саша, зачем ты выбрасываешь такие красивые цветы? – Галина отодвигает в сторону кружку с какао и подходит к раковине. Достает букет и поправляет обиженные лепестки. – Какая прелесть.
– Ни о чем, – игнорируя Галю, буркает Алекса в ответ на вопрос Дани.
– Почти два часа ни о чем?
– Оставь меня в покое! – взвизгивает она и убегает из кухни.
Даня обессиленно опускается на стул, где еще утром Алекса выслушивала сбивчивые объяснения Клима.
– Голубки поссорились? – Злата запихивает в рот якобы диетическое печенье и хмыкает. – Или цветочки кто-то другой подарил?
– Спросите у Клима, – отмахивается Даня.
Он устал похлеще Алексы, но не думал, что она поведет себя так злобно. Точно фурия, даже волосы распушились в разные стороны.
– Даня, тебе стоит снять пуховик, а то сжаришься, – мягко напоминает Галина. Она поставила букет в изящную вазу с голубыми узорами и не переставая прикасается к цветам.
– Ты права.
Даня возвращается в прихожую, стаскивает обувь и вешает пуховик. Только сейчас до него доходит, как сильно он устал и соскучился по дому. Жить в гостях – значит постоянно быть в напряжении. Он задумчиво смотрит на входную дверь. А кто ему мешает уйти прямо сейчас? И забыть эту семью, как страшный сон? Он ведь им никто. Даже не парень Алексы.
Даниил тоскливо достает скетчбук и вздыхает. Вот что не отпускает его. Он здесь оказался не случайно.
– Даня, можно с тобой поговорить?
Он оборачивается на нежный голос Галины и неожиданно улыбается в ответ на ее прелестную улыбку с ямочками на щеках.
– Да. Мне тоже надо тебе кое-что рассказать. – Не дожидаясь ответа, он хватает ее за руку и тащит в комнату отдыха.
– Я хотела поблагодарить тебя, ведь сегодня целый день работала в гостинице с Арсением. Даже не думала, что это реально. Отец всегда был против, – тараторит Галя. – И мне немного грустно, что только после его смерти я смогла исполнить мечту.
– Галя, Галя, послушай меня! – Они садятся на диван, и Даня протягивает ей блокнот. – Утром к нам с Алексой пришел Клим и заявил, что в прямом смысле проиграл ее в карты.
Рассказ получается скомканным, а местами, наоборот, растянутым, особенно когда он описывает, как общался с духом Леонида. Галина слушает молча и внимательно, и благодаря этому даже лишние слова Дани обретают значение.
– Я не ожидала такого от Клементия, – подчеркнуто полное имя брата звучит в устах Гали как приговор. – А Саша взяла и согласилась? Странно, зная ее вспыльчивый характер, в другом случае он бы умолял неделю.
– Не знаю. Она, конечно, упала в обморок, но в целом не сильно сопротивлялась. Но ведь это не главное. – Даня взволнованно проводит ладонью по волосам. – Вот что главное! – Он тыкает пальцем в слово «смерть» на раскрытой странице скетчбука. – Ты ведь веришь мне, что я не сам это написал?
Вдруг в горле пересыхает. А что если нет? А что если не верит? Но Галина с мягкой улыбкой сжимает плечо Дани и кивает:
