Я шагнула внутрь дуба – и ощутила всем телом свежий прилив чистой магии.
Первое, что я услышала, – шум машин. Рев моторов, визг тормозов. Потом я обратила внимание, что воздух здесь более теплый и влажный.
Моргая, я огляделась по сторонам. Я стояла в узком переулке. Тело обмякло от облегчения. Бледный солнечный свет позднего утра заливал улицы.
Я нашла дорогу обратно – в мир фастфуда, рекламных пауз и интернет-мемов. Здесь никто не станет подпитываться моими эмоциями, называть меня фертной или пудрить мозги с помощью магии. Ни пыточных камер, ни тюрем…
И тут я вспомнила: я же в бегах. Полицейские, которые разыскивают серийного убийцу, убеждены, что я замешана в этом. Но после маленького приключения в Триновантуме у меня появилась убедительная версия того, кто является настоящим убийцей.
Нужно связаться с Габриэлем. Я вышла из переулка, роясь в сумке в поисках телефона. И не слишком удивилась, когда тот отказался включаться. В конце концов, он прошел со мной через ливень, ванну с водой и небольшое купание в холодной реке…
Оглядевшись, я узнала некоторые здания, которые видела, когда Роан водил меня смотреть Лондонский камень, и вскоре обнаружила «Кофейню Зеленого человека».
Вся дрожа, я открыла дверь, подошла к хромированной стойке и откинула волосы с лица. Несколько матерей за столиками с младенцами в колясках, потягивавшие латте, уставились на меня так, словно я выползла из подворотни. В общем-то, почти так и есть. К тому же в разгар июля на мне красовалась изодранная зимняя куртка.
За стойкой, прямо перед зеркалом, стоял мужчина в очках с толстыми стеклами.
– Чем могу помочь?
– Разрешите от вас позвонить? Пожалуйста. Это важно.
Он поджал губы и осмотрел меня с ног до головы, задержавшись на моей груди. Одежда намокла, и ткань куртки прилипла к коже.
– Если вы здесь не затем, чтобы что-то купить, я вынужден попросить вас уйти.
Во мне вспыхнуло такое раздражение, что я еле сдержалась, чтобы не перегнуться через стойку и не схватить его за шиворот. Вместо этого взглянула ему через плечо на отражение в зеркале. Я уставилась в зеркало, позволив своему сознанию слиться с ним в одно целое и ощутить его стеклянную поверхность в голове. Затем взмахнула рукой, и в отражении из ладони вырвались языки пламени, достигая верхней части зеркала.
Одна из матерей вскочила со стула, вытаращив глаза. Над нашими головами я нарисовала изображение с клубящимися черными облаками. Мое лицо мерцало, увеличившись в размерах, нависая над всеми. Волосы отражения развевались, в глазах плясали языки пламени.
– О господи! – Женщина указывала на меня пальцем с выражением ужаса на лице.
Бариста медленно повернулся к зеркалу. Когда он снова обернулся ко мне, его лицо побелело.
– Дай свой телефон, – резко приказала я. Лицо в отражении пылало гневом: красные глаза, острые когти.
Бариста еще раз взглянул в зеркало и кивнул; его глаза расширились, губы дрожали.
Мамаши лихорадочно запихивали в сумки детские игрушки, торопясь к выходу.
Бариста медленно вытащил руку из кармана и протянул телефон. Пока я набирала номер Габриэля, отражение в зеркале замигало и стало обычным.
– Алло? – В голосе Габриэля слышалось напряжение.
– Габриэль, это я.
Он глубоко вздохнул.
– Где ты, черт побери?
– Кажется, недалеко от Уолбрука… – Я взглянула на окаменевшего бариста. – Какой здесь адрес?
– Ломбард-стрит, один.
Я продиктовала адрес Габриэлю.
– Я приеду за тобой, жди там.
Я отключилась, вернула телефон дрожащему бариста и уселась за один из опустевших столиков. Мышцы горели от усталости. Я устало посмотрела на бариста:
– Кофе. И погорячее. Я чертовски замерзла.
Да, я отбросила всю так называемую вежливость. Но, честно говоря, именно этого они и ждут от американцев. Особенно от монстров с огненными глазами.
Я сидела за хромированным столиком, потягивая кофе. Заведение опустело, если не считать бариста. После случая с отражением его взгляд стал остекленевшим – наверное, спрашивал себя, не сошел ли он с ума.
Габриэль распахнул дверь, в его карих глазах светилось беспокойство. На нем была черная футболка с белой надписью «Супер». Он выглядел таким красивым, безопасным и нормальным, что только усталость помешала мне броситься ему на шею.
– Кассандра! – Он осмотрел мою изодранную одежду, промокшую черную куртку, которую дал Роан, розовые волосы. – Что с тобой случилось, черт возьми?
Я пожала плечами.
– Сменила цвет волос. Чтобы не выделяться.
Он заморгал.
– Расскажу в машине. – Я повернулась к бариста. – Сколько с меня за кофе?
– Да пустяки…
– Нет, я настаиваю.
Бариста уставился на меня:
– Э-э… один фунт девяносто пенсов.
