Я достала из бумажника две фунтовые монеты. Пальцы бариста тряслись, пока он убирал деньги в кассу, отсчитывал сдачу и выбивал чек. Я убрала чек и сдачу в промокшую сумку и вышла вслед за Габриэлем на узкую улочку. Он подвел меня к небольшой черной машине и распахнул передо мной пассажирскую дверцу, как положено истинному джентльмену. Я улыбнулась ему, уселась внутрь и захлопнула дверцу. Едва опустившись на сиденье, прикрыла глаза и вздохнула. Что за гребаный денек выдался…
Габриэль сел на водительское место, завел двигатель, влился в поток машин и бросил на меня вопросительный взгляд.
– Погоди минутку, – пробормотала я. – Не знаю, с чего начать.
И опять закрыла глаза, прокручивая в голове события последних трех дней. В сознании начали всплывать образы: мягко падающий снег, изумрудно-зеленые глаза, хижина в темном лесу…
Чья-то рука нежно дотронулась до меня, и я проснулась, испуганно вытаращив глаза. Габриэль улыбался мне.
Мы припарковались у приземистого кирпичного жилого дома, нижний этаж которого занимали яркие магазинные витрины.
– Ты заснула почти сразу, – заметил детектив Стюарт.
– У меня выдалась тяжелая неделя, – я смущенно улыбнулась. – Я не храпела?
– Нет… но немного пускала слюни.
Я вытерла рот.
– Пускать слюни – это нормально. Ты знаешь, что даже супермодели делают это во сне?
– Идем. – Он открыл дверцу и вышел из машины.
Я последовала за ним, и мышцы воспротивились резкому движению. Господи, мне нужно поспать… Сколько уже я не спала?
Габриэль подошел к оранжевой двери рядом с входом в магазин садового инвентаря, достал из кармана ключ и отпер ее.
– В моей квартире должно быть безопасно, – сказал он. – Инспектор Вуд уверен, что тебе удалось покинуть страну.
– Так и было, – пробормотала я, заходя внутрь.
Вслед за Габриэлем я поднялась по узкой лестнице. Он отпер вторую дверь и жестом пригласил меня войти. Мы оказались в чистенькой квартире с деревянными полами и антикварной мебелью. Посередине комнаты стоял круглый дубовый стол, на котором лежала раскрытая газета и стояли кружка с чаем и миска с хлопьями. Значит, я помешала ему позавтракать.
На полке из темного дерева между книжными корешками – «Лондон. Биография», томик стихов Шелли – стояли фотографии в рамках. Я подошла поближе: мне вдруг захотелось хоть мельком заглянуть в его жизнь.
На некоторых снимках была улыбающаяся в камеру молодая женщина, ее каштановые волосы ниспадали на кружевное свадебное платье. Красивая, разумеется. Под стать Габриэлю. На других фотографиях Габриэль и эта женщина были сняты вместе.
– Моя жена, – раздался его голос у меня за спиной.
– Не знала, что ты женат.
– Она умерла.
– Соболезную…
Он кашлянул и отвел глаза.
– Ладно, ты-то как – в порядке?
– Да, просто очень устала. Я побывала в лесу.
– Может, чаю? А потом расскажешь, что случилось.
Вечно этот чай… Неудивительно, что наши предки выбросили тюки с чаем в океан [50].
– Не обидишься, если я попрошу кофе?
– Почему я должен обидеться?
– Ну, ты же англичанин. От кофе вас корежит до смерти.
– Уверяю, ты ошибаешься. Так на нас действует солнечный свет. – Он очаровательно улыбнулся. – У меня есть кофе.
– Хорошо, – я облегченно вздохнула. – Мне покрепче.
– Ты голодна?
– Вообще-то я пропустила завтрак. И еще несколько приемов пищи.
– Тогда прими душ. Дверь в ванную в спальне. В шкафчике под раковиной есть запасные полотенца. Я пока сделаю яичницу с беконом. А потом ты все расскажешь.
Яичница с беконом… Эти слова звучали восхитительно, и меня не пришлось дважды приглашать под горячий душ. Я прошла через спартанского вида спальню Габриэля, с завистью покосившись на мягкое белое пуховое одеяло, освещенное бледным заоконным светом. На прикроватной тумбочке рядом с будильником лежала книга Оруэлла.
Я распахнула дверь в ванную, обнаружив и там идеальный порядок. На сушилке ровненько висели темно-синие полотенца. Если б Габриэль когда-нибудь случайно оказался в моей квартире в Вирджинии, то ужаснулся бы кучам одежды на полу, разбросанной обуви и пыли по углам. Уборка – явно не моя сильная сторона.
Я взглянула на себя в зеркало над раковиной. Оттуда на меня уставилось перепачканное отражение. Я ощутила магнетическое притяжение зеркальной изнанки, надеясь увидеть Роана. И – ничего. Или он слишком далеко, или находится там, где нет зеркал. Или знает, как от меня спрятаться.
Я склонила голову набок, разглядывая непривычный цвет волос, и на секунду вернула отражению свой прежний светло-русый оттенок. Но, как ни странно, розовый мне понравился больше. Наверное, это мир фейри так на меня подействовал.
Я расстегнула черную куртку, под которой по-прежнему ничего не было. Боже, как не хватает лифчика! Потом сбросила ботинки и сняла брюки. Дотянулась до выложенной кафелем душевой и повернула вентиль, пока вода не стала такой, как мне нравится: почти обжигающей.
Это был очень мужской душ: только мыло и обычный шампунь. Тепло и пар приятно ощущались на коже. Я запрокинула голову, подставляя ее под водяные струи.
