— Причина нам пока неизвестна, — продолжил Вуд. — Вряд ли ФБР в курсе ее действий. Мы разбираемся. Пока неясно, насколько это навредило расследованию, но, очевидно, мы шли по ложному следу. Убийца вряд ли нападет на кого-то сегодня вечером.
— Нет, нападет, — я все еще цеплялась за свою версию. — Вы должны устроить засаду в местах преступлений Потрошителя! Я уверена, это просто какая-то ужасная ошибка…
— Взять ее! — опять рявкнул Вуд.
С нарастающей паникой я увидела свое будущее. Британская полиция проигнорирует предупреждения убийцы в полной уверенности, что это я прислала записку. Меня обвинят и привлекут к ответственности за препятствование правосудию. Однако самое ужасное, что (если угроза в записке правдива) погибнет еще одна невинная женщина. Я должна этому помешать.
Но как убедить их выслушать меня? Даже
Если ничего не сделать, меня арестуют и я не смогу остановить убийцу. У меня возникло предчувствие, что сегодня я не попаду в офис ФБР.
Но что я могу, черт побери? Я совсем беспомощна — безоружна, окружена в участке враждебно настроенными полицейскими, меня удерживает силой мужчина вдвое тяжелее меня… Ситуация безнадежная.
— Ладно, послушайте, — я привстала с места. — Я все объясню. Дурацкое недоразумение. Селезенка здесь.
Я выдвинула верхний ящик стола Габриэля. Там, как и говорил детектив, пылился желтый электрошокер.
Молясь, чтобы он оказался заряжен, я схватила его и скользнула пальцем по спусковому крючку. У всех округлились глаза, когда я развернула кресло, направила шокер на удерживающего меня констебля и нажала на крючок. Два электрических провода вонзились в грудь полицейского. От пронзившего его разряда хватка ослабла, а я тем временем вскочила и ударила коленом его напарника между ног. С пронзительным воплем тот рухнул на пол.
Время замедлилось, мои чувства обострились. Я
Хлопнув ладонью по столу, я перелетела через него и приземлилась на пол на корточках.
За моей спиной выкрикивали приказы. Голос Вуда звучал громче всех — он требовал подкрепления.
Я бросилась к выходу. Тело, подпитываемое страхом, стало быстрым и сильным.
От выхода из участка меня отделял лестничный пролет. Я сбежала вниз, чувствуя обдувающий ветерок. Перепрыгивая через две ступеньки и для равновесия держась за перила, повернула на лестничную клетку — и чуть не столкнулась с полицейским с дубинкой.
Он взмахнул ею, и мой правый кулак тут же врезался ему в лицо. Левой рукой я вцепилась в дубинку. Полицейский заорал от боли и выпустил ее. Эта стычка почти не затормозила меня, и я полетела вниз по лестнице, теперь вооруженная дубинкой.
У стойки дежурного стояли четверо констеблей, все с пистолетами. Этих полицейских с разрешением на ношение огнестрельного оружия прислали сюда, чтобы не дать мне уйти.
— Стоять! — крикнул один из них.
На меня стеной обрушился их страх. Им не хотелось применять оружие, по комнате прокатилась волна паники. Я
Пока они кричали мне остановиться, я увернулась, бросилась в сторону, в один из коридоров, и услышала позади грохот. Справа посыпалась штукатурка. Один из констеблей выстрелил в меня.
Это стало сигналом, и все начали стрелять.
Мир сузился до темного бесконечного коридора. Позади — смерть. Мне казалось, что я бегу сквозь туман, а звуки выстрелов ползли следом. Грохот сердца отдавался в ушах, заглушая выстрелы.
Я нырнула влево, в открытую комнату; пули пролетели в нескольких дюймах. Запыхавшись, захлопнула двери и стала лихорадочно искать, чем бы их запереть. Ничего. Я уже слышала приближающийся топот погони. Крики и приказы с каждой секундой становились громче.
Я просунула дубинку между дверными ручками, заблокировав вход. Двери содрогнулись — кто-то попытался их открыть, — но устояли.
Я огляделась по сторонам.
Я оказалась в комнате для допросов. Ни окон, ни других выходов. Я в ловушке.
Я стояла в тесной комнате для допросов с темными стенами. В центре — металлический стол, вокруг три стула: один для подозреваемого, два для следователей.
В большом зеркале отразилось мое обезумевшее лицо, казавшееся бледным при ярком белом свете.
Двери затряслись, но дубинка удержалась между ручками. От паники мне стало трудно дышать.
Раздался грохот — вероятно, кто-то бил по дверям ногой.
Через сколько они выломают двери? Минуту? Две?
Ясно одно: напав на полицейского, я оказалась в еще более глубоком дерьме. Что я натворила, черт возьми?
