- В книге есть текст «Господи, помилуй». Он написан в разгар гайдаро-чубайсовских реформ и, как теперь считается, неистового либерализма — в 1992 году и про 1992 год. Но в 2014, в разгар русской весны и боевого государственного патриотизма, можно было бы написать все то же самое. Для меня тут важно, что тенденции, которые считаются достоянием путинского времени, были задолго до него. Разумеется, это не отменяет ответственности нынешней власти, уничтожившей в России парламентаризм, суды, свободную прессу и так далее. Но все, к сожалению, не сводится к злой воле одного человека или группы лиц. Умонастроения, позволившие это сделать, были и раньше, и были очень сильны, однако пятнадцатилетие свободы крепко отличается от нынешнего времени, прежде всего тем, что общее место было другим. Общее место складывалось в пользу свободы и прав человека — криво, коряво, не слишком убедительно, даже слишком неубедительно, тем важнее было его сберечь. Не сберегли. Я сам грешен, воевал с общими местами, это выигрышно, они глуповаты и легко опровергаемы, ну и что с того? Они — ценность. На смену одному общему месту приходит только другое общее место: свободу и права человека вытеснили скрепы и правда коллектива.
Это из интервью сайту Горький по поводу вышедшей у меня книги. Умные вопросы задавал Николай Никифоров . Полностью интервью можно прочесть здесь https://gorky.media/.../retsenziya-na-perevorot-horoshij.../
А книга продается на специальном сайте Сеанса http://shop.seance.ru/ и в магазине "Порядок слов", который есть в Москве и в Петербурге. В Москве магазин находится в Электротеатре, на Тверской, 23. Там 22 февраля, в 19-30 пройдет презентация книги, и ее можно будет купить. Приходите!
Министр культуры Мединский останется доктором наук. Диссертационный совет МГУ не будет рассматривать его диссертацию. Такое решение, пояснил декан исторического факультета МГУ Иван Тучков, принято из-за того, что подозрений в плагиате научной работы Мединского нет, - сообщает Медуза.
Подозрений в плагиате и в самом деле нет, никто Мединского в этом не обвинял, его уличили в безграмотности - катастрофической и анекдотической, но она, как решил диссертационный совет МГУ, вполне гармонирует с докторской степенью. Тут дело не только в том, что прачечная занята деятельностью, полезной для власти, и зачем ей рубить сук, на котором. Тут дело, прежде всего, в том, что безграмотность не грех, а надежда и опора. Невежество по-прежнему - мощная скрепа, важнейший символический капитал, основа номенклатурной солидарности.
Этот текст был в "Русской жизни", он мне кажется удачным, но в книге, сейчас вышедшей, его нет - она о другом. Я включу его во вторую книгу, которую сейчас заканчиваю. И пусть встанет здесь. Сегодня для этого есть повод.
День рождения
5 февраля, четверг. В четверг к половине десятого я отправился на день рождения Антона в ресторан ХЛАМ (художники – литераторы – артисты – музыканты), где за остаток вечера перебывало человек шестьсот. Помимо тех, кто вынесен в название, там были журналисты, продюсеры, модельеры, телезвезды, жены миллиардеров, трансвеститы, послы - все, как в европах: шумно, ярко, бессмысленно, мило. Но при чем здесь я? Я уж лет десять как не хожу в такие собрания, зачем же сейчас явился? У меня нет ни желания, ни интереса, ни надобности бывать на публике, нет, наконец, полагающейся случаю одежды. Рубашка навыпуск, чтобы скрыть живот, это совсем не тот наряд, в котором блистают в свете. Что мне делать в этой куче селебритиз? Можно, конечно, пробраться в угол и с великолепным презрением наблюдать за окружающими, но роль усталого скептика в модной тусовке вообще-то чрезвычайно глупа. Общество трезвости это какая-то чепуха, - говорил Толстой. Если общество, надо пить, если трезвость, зачем собираться компанией? Так и здесь. Если презираешь свет, сиди дома, если пришел, то изволь соответствовать, будь добр расслабляться. Но расслабляться нет никаких сил. И к чему я тут? – чушь какая-то.
