Я попятилась. Хоть пенсионер и выглядел дряхлым, но вполне был способен швырнуть в меня стулом!
– Уходи! – злился консьерж. – Пошла вон!
– Мне надо к Веронике, – растерянно повторила я.
– Здесь я решаю, кому и куда идти!
– Успокойтесь, пожалуйста!
– Ща команду вызову…
– Ох, простите! – раздался с лестницы мужской голос.
Через секунду на ступеньках показался парень в джинсах.
– Дедушка сбежал, – задыхаясь, сообщил он, – открыл дверь и сюда. У него беда с головой, не обижайтесь!
– Понятно, – с облегчением ответила я.
– Раньше он в тюрьме служил, – уточнил юноша и подхватил старика: – Эй, деда, пошли.
– Хорошо, – неожиданно покорно согласился буян. – А эту расстрелять!
– Непременно, – пообещал парень, – дам тебе лекарство и решу вопрос.
– Во дворе, из пистолета! – с садистским восторгом продолжал дедуля.
– Обещаю. Ты только домой шагай, – попросил юноша и посмотрел на меня.
Я помахала рукой, мол, все в порядке.
– А пальцы отрубить! – рявкнул дедок. – Она ведьма. Им надо руки ломать.
– Ну ё-моё, блин… Прямо Дракула… – обозлился внук и, легко подняв деда, внес его в лифт.
Я подождала, пока дверца закроется, и пошла вверх по лестнице. Древняя кабина ползла еле-еле, я шагала со скоростью подъемника, и мы одновременно очутились на четвертом этаже. Я повернулась к двери с номером «39».
За спиной загремело железо – раскрылись створки лифта.
– Жива! – заголосил дед. – Ее не пристрелили! Руки целы!
– Временно оставили, – обрадовал кровожадного старика внук.
– Расстрелять!
– Сейчас.
– На моих глазах!
– Иди домой, – велел парень, распахивая дверь в соседнюю квартиру.
– Нет! – завопил старик. – Она к ведьме пришла и сама колдует.
– Твое-то какое дело? – не вытерпел молодой человек.
– Всех убить! Где мой нож?
– Вот разошелся… – пробормотал парень.
Старик начал бить кулаком в стену.
– Сука! – заорал он. – Сволочь!
Дверь, возле которой в полном обалдении стояла я, тихонько приоткрылась.
– Шумит, Сережа? – спросил тихий голос.
– Извините, тетя Ника, в разнос дед пошел, – грустно сказал внук.
– Ничего. Может, тебе помочь?
– Вас увидит, совсем взбесится.
– Твоя правда, – согласилась Скавронская.
– Вы Вероника? – ожила я.
– Да, заходите, – предложила дама.
В маленькой прихожей горела очень яркая, стоваттная, лампочка.
– Буйный у вас сосед, – покачала я головой.
– Дмитрий Сергеевич болен, – дипломатично ответила Вероника.
– Трудно жить рядом с асоциальной личностью, – посочувствовала я.
– Слава богу, не в одной квартире, – вздохнула Вероника. – За Дмитрием Сергеевичем отличный уход, его никогда одного не оставляют. У Авдотиных хорошая семья – не сдали старика в психбольницу, сами с ним мучаются. Ответственные люди, все уколы ему делают, наверное, много денег на лечение тратят. Хотя безумие не лечится, но агрессию погасить можно. Сережа вот только иногда маху дает, в ванную пойдет или заснет на диване, а Дмитрий Сергеевич дверь откроет и бегом в подъезд.
– Больной человек может погибнуть на улице, – встряла я в монолог хозяйки.
– Старик на проспект не выходит, – улыбнулась Вероника, – в парадном усаживается, у нас там стол и стул стоят. Охраняет, так сказать, вход. Он порядок любит.
– Я немного испугалась, когда дед стал меня допрашивать.
– Дмитрий Сергеевич не агрессивный, – пояснила Вероника, вводя меня в просторную комнату с тремя окнами.
– Ничего себе! Увидел меня и закричал: «Расстрелять!»
– Это всего лишь слова, а так он и мухи не обидит, – вздохнула хозяйка, – хотя, конечно, неприятно. Откуда вам знать про его характер? Сосед всю жизнь такой. Я его в детстве боялась больше, чем Бармалея. Он еще бороду носил – широкую, лопатой. Иду домой из школы, а навстречу Дмитрий Сергеевич. Увидит меня и рычит:
– Убить тебя надо! Вместе с бабкой и матерью! Ведьмы!
– Милый старичок, – закивала я, – приятный, ласковый.
Вероника усмехнулась.
– Болезнь в нем гнездилась, отсюда и злоба. Бабушка моя предлагала Марине, дочери его, подлечить отца. Говорила, что есть травы, они ему помогут, да только… Ладно, не о том мы разболтались. Давайте налью вам душистого чаю, он нервы успокаивает. Попьете, полистаете журналы и забудете про Дмитрия Сергеевича.
Я кивнула, Вероника сходила на кухню, принесла чайник и симпатичные красные кружки.
– Необычная заварка, – отметила я, отхлебнув горячей жидкости. – Не индийская, не цейлонская, не китайская. Цвет, как у зеленого чая, но по вкусу не похоже.
– Бабулин рецепт, – сказала Вероника. – Там разные травы, она их в деревне сама выращивала на огороде. Теперь я балуюсь. Правда, составляющие в аптеке покупаю. А моя бабушка настоящей кудесницей была. Очень сейчас жалею, что учиться у нее не хотела. Глупая была!
– Вашу родственницу звали Софья Скавронская? – Я решила побыстрей подобраться к главной для меня теме.
– Да, – удивленно подтвердила Вероника. – А вы откуда знаете?
