– Люди вообще приврать любят, а кое-кто специально других в заблуждение вводит – зарплату свою преувеличивают, начальством прикидываются. Иногда они искренне обманываются. Была тут у нас Маша Николаева, все дьявол к ней приходил. Очень натурально она его описывала: мохнатый, шерсть дыбом торчит, рога. Я измучилась молитвы читать! А потом сообразила: бес внутри человека сидит. Маша сатану в одно и то же время видит, каждый день кто-то ее пугает. Ну и осталась я с Николаевой на сутки. Услышала вечером ее вопль: «Пришел, стоит!» – выглянула в коридор, да чуть со смеху не умерла. Солнце через маленькое оконце бьет, прямо на вешалку попадает, на стене появляется тень – рога и шерсть. Шуба у нее старая весь год на высоких крюках висит, вот тебе и посланец ада. Воображение плюс плохое зрение. Вот и с Валентиной так, она женщина небольшого ума, не в упрек ей будет сказано, да и жадности в ней многовато. Хотела хозяина с любовницей поймать, поперлась на болото, а от него вечером испарения идут, запах противный. И посторонняя баба была, в розовом платье, но огня не было. Одежда бы сгорела. Надо Вале очки купить, ей, как и Маше, привиделось – солнце, наверное, закатилось, лучи преломились.
– А следы на коже? – напомнила я. – Сами ей мазь давали.
Матренкина на долю секунды растерялась, но потом уверенно ответила:
– Ожоги у Вали мелочь. Бенгальский огонь видела когда-нибудь?
– Довольно давно, на Новый год дочка купила, – ответила я. – Мы те палочки зажгли, а потом пожалели – еда покрылась черным налетом, и скатерть оплавилась. Не такое уж это безобидное развлечение.
– Если на кожу искры попадут, – перебила меня Матренкина, – может появиться небольшое раздражение, типа красных точек. Вот у Вали что-то похожее и получилось.
– Откуда?
– Понятия не имею. Уж не думаешь ли ты, что темные силы и в самом деле огнем действуют? – усмехнулась Матренкина. – Дьявол не газовый котел. Когда о сатанинском пламени речь ведут – имеют в виду душевные муки. Черти с поленьями в аду и раскаленные сковородки – это сказочка для простого народа, чтобы реального боялись. Ну как моим соседям про грех объяснить? Разве они знают философские понятия? А сидеть в котле с кипятком – очень доходчивый образ. У Валентины в голове чудовищная каша, понамешено разных сказок, отсюда и видения. Веры ей нет. Есть реальность, и она проста: Эрик Лаврентьев не любит жену, надоела она ему за долгий брак, но уходить от нее он не желает, потому завел любовницу. Типичное для мужика поведение. А Валентина, пока к избе на болоте кралась, от страха дрожала, у нас про старую избу Скавронской все глупости болтают, про призрак Софьи. Вот бабе и привиделось то, чего не было. Конец истории.
– А женщина с лекарством?
– Этак мы с тобой по кругу ходить будем, – рассердилась Лариса. – Любовница Эрика в доме была!
– Зачем? Кто она? Откуда узнала про легенду?
– Спокойной ночи, – отрезала Лариса и захлопнула дверь.
Я села в машину и поехала к шоссе. Ну и что я узнала от Матренкиной? Услышала пересказ местных сказочек и ничуть не продвинулась вперед. Но ничего, главное, не сдаваться. Завтра навещу Майю Водкину и попробую поговорить с ней, может, она покажет мне выход из лабиринта…
Думая о своем, я выехала на магистраль, перестроилась в левый ряд, включила «мигалку», аккуратно развернулась и тут же была остановлена гаишником, который материализовался на дороге, как кролик из шляпы фокусника.
– Сержант Ермолаев, – сурово представился он, подходя к водительской дверце, – ваши права и документы на машину. Тэкс… Нарушаем, гражданка Васильева?
Года два-три назад я до потери пульса боялась дорожной полиции. Хотя, если разобраться по сути, ну что мне плохого можно сделать? Наркотики и алкоголь я не употребляю, езжу осторожно, скоростной режим нарушаю в крайне редких случаях. Ну не расстреляют же меня за поворот в неположенном месте? Но все равно при виде парня в форме меня волнение охватывало. Потом я стала значительно спокойнее и научилась держать удар.
– Изложите свои претензии, – спокойно сказала я, – но сразу предупреждаю: шантаж не пройдет. Я законная владелица данной машины, честно купленной в большом автосалоне. Поэтому разговоры о том, что тачка в угоне, даже не начинайте. В отличие от абсолютного большинства российских водителей я пристегнута ремнем безопасности и аккуратно включила сигнал поворота. Так в чем дело?
– Разворот через две сплошные белые линии запрещен, – без всяких признаков агрессии сказал сержант.
Я высунулась из машины.
– Здесь нет разметки!
– Но она предполагается, – пропел гаишник. – Неужели непонятно: посередине магистрали всегда идет разделительная полоса.
– Не вижу ничего похожего!
– Поверьте мне, в данном месте разворот запрещен.
– Это еще надо доказать!
– Зачем бы я тут стоял, если правила разрешают маневр?
– Действительно, – нехотя признала я его правоту, – нет ни малейшего смысла просто так мучиться на шоссе.
– Рад, что мы с вами достигли понимания, – тоном дипломата заявил вымогатель.
Я вынула сто рублей.
– Держите.
