Я скользнул ладонями по ее бедрам к мягким ягодицам и притянул ее по подоконнику к себе. Она обвила ногами мою талию и поцеловала меня. Прижавшись к ней губами, я продолжал ощущать ее сладкую от вина, соленую после танцев улыбку; музыка залила нас, поцелуй стал горячее, и улыбка растаяла.
Малыш у яппи заснул в уютном свете ночника. Его мать медленно-медленно поднялась и выскользнула из комнаты. Один за другим огни на Фейтфул-Плейс гасли: Санта-Клаусы Салли Хирн, телик Дуайеров, неоновая реклама “Будвайзера”, криво висящая в квартире у косматых студентов. В девятом доме было темно; Мэнди и Джер улеглись пораньше, крепко приникнув друг к другу, – видимо, с рассветом ему надо было на работу, жарить бизнесменам яичницу с бананами. У меня начали замерзать ноги. Луна висела низко над крышами, застланная и перепачканная тучами.
Ровно в одиннадцать Мэтт Дейли сунул голову в кухню, хорошенько все оглядел, проверил, закрыт ли холодильник, и выключил свет. Через минуту свет зажегся в комнате наверху и показалась Нора; одной рукой она снимала с волос резинку, другой прикрыла зевок. Нора тряхнула распустившимися кудрями и потянулась задернуть шторы.
Пока она не начала переодеваться в ночнушку – почувствовав себя беззащитной, Нора вполне могла позвать папулю разобраться с незваным гостем, – я бросил камешек в ее окно. Раздался отчетливый щелчок, но ничего не произошло; Нора решила, что это птицы, ветер или осадка дома. Я бросил еще камушек, посильнее.
Лампа погасла. Штора опасливо приоткрылась, совсем чуть-чуть. Я включил фонарик, направил луч себе в лицо и помахал рукой. Дав Норе время меня узнать, я приложил палец к губам и жестом поманил ее.
Через мгновение ее лампа снова зажглась. Нора отодвинула штору и махнула рукой, но это могло значить что угодно, то ли “уходи”, то ли “подожди”. Я принялся еще настойчивее подзывать ее к себе и ободряюще улыбнулся, надеясь, что луч фонаря не превратит улыбку в оскал Джека Николсона. Нора досадливо откинула волосы с лица, потом – находчивая, как сестра – оперлась на подбородок, подышала на стекло и написала пальцем: “Жди”. Она, молодчина, даже написала задом наперед, чтобы мне было легче читать. Я показал ей большие пальцы, выключил фонарик и стал ждать.
Уж не знаю, в чем заключался у Дейли ритуал отхода ко сну, но была уже почти полночь, когда задняя дверь открылась и Нора полубегом, полукрадучись скользнула через двор. Поверх юбки и свитера она накинула длинное шерстяное пальто.
– Господи, ну и дверь! – Нора, запыхавшись, прижала ладонь к груди. – Пришлось тянуть изо всех сил, чтобы открыть, а потом она за мной как захлопнется – грохот, будто автокатастрофа, слышал? Я чуть в обморок не упала…
Я улыбнулся и подвинулся на скамейке.
– Ни звука не слышал. Ты прирожденная домушница. Садись.
Она осталась стоять, тяжело дыша и бросая на меня быстрые, настороженные взгляды.
– Я только на минутку, вышла посмотреть… Не знаю… Как ты вообще, в порядке?
– На тебя посмотрел – стало все путем. Зато у тебя видок, как будто чуть сердечный приступ не случился.
Нора неохотно улыбнулась.
– Ну почти. Думала, еще секунда – и спустится па… Чувствую себя так, будто мне шестнадцать и я по водосточной трубе слезла.
В иссиня-темном холодном дворе Нора, умытая на ночь и растрепанная, и впрямь выглядела на шестнадцать.
– Так вот как ты проводила бурную молодость, маленькая бунтарка?
– Я? Господи, нет, конечно, – с моим-то папой. Я была хорошей девочкой. Все это прошло мимо меня, я только от подружек слышала.
– В таком случае ты имеешь полное право наверстать все, что можно. Попробуй, раз уж на то пошло. – Я достал сигареты, щелчком открыл пачку и галантно предложил Норе: – Отравишься?
Нора посмотрела с сомнением.
– Не курю.
– Тогда и начинать не стоит. Впрочем, сегодня не считается. Сегодня ночью тебе шестнадцать и ты – дерзкая бунтарка. Жаль, я бутылку дешевого сидра не прихватил.
Уголок рта Норы снова медленно приподнялся.
– А что, давай! – сказала она, плюхнулась рядом со мной и взяла сигарету.
– Вот и умница. – Я наклонился к ней и дал прикурить, с улыбкой глядя в глаза.
Нора затянулась слишком глубоко и зашлась кашлем – я обмахивал ее, мы оба сдавленно хихикали, показывали в сторону дома, шикали друг на друга и от этого заливались еще сильнее.
– Господи… – выговорила Нора, отдышавшись, и вытерла глаза. – Я не создана для этого.
– Дыми по чуть-чуть, можно вообще не взатяг, – сказал я. – Помни, ты подросток, и никотин тебе не нужен, главное – выглядеть покруче. Смотри и учись.
Я ссутулился на скамейке, подражая Джеймсу Дину, сунул сигарету в угол рта, прикурил и выдвинул челюсть, пуская длинную струю дыма.
– Вот так, видала?
