— Туда, — бросил капрал, указывая на угольный сарай. На двери висел тяжелый замок, но, пошарив под навесом, Петр Длугаш легко отыскал ключ. Он не раз помогал Федоту таскать уголь в котельную.
— Темно-то как, — пробурчал живодер.
— Не дворец небось, — хмыкнул Курносый.
— Ничего, найдем, — заверил Барраппа. — Входите. — Он открыл дверь и на ощупь стал пробираться внутрь. — Дайте спички, здесь есть фонарь. Только осторожней, уголь все же. — «Конвоиры» втиснулись в сарай вслед за проводником. — Помогите-ка, тут копать надо.
Дальнейшее на взгляд стороннего наблюдателя смотрелось бы совсем иначе, нежели в глазах самих участников. Сделав несколько махов лопатами, те увидели инкрустированную крышку ларца, со стороны, впрочем, выглядевшую совсем как треснутая чугунная печная вьюшка.
— Тяжелый, — потянув на себя «сундучок», радостно проговорил живодер.
Ларец был не заперт и потому легко открылся, обдав присутствующих сиянием драгоценных камней.
— Это мне! — зачерпывая горсть мелких угольев, воскликнул работник «Мыловарни Ходакова».
— С чего это вдруг? Я первый нашел.
— Э нет, все сочтем, потом разделим!
— А вот шиш тебе!
— Мне шиш?! — возмутился Курносый. — А тебе вот! — Он взмахнул лопатой и с силой обрушил ее на голову приятеля. В то же мгновение стоявший без дела в углу лом опустился на его собственный затылок.
— Вот так, — пробормотал Барраппа, глядя на лежащие без движения тела. — Здесь переночуете. — Петр Длугаш перевернул Курносого и начал стаскивать его огромный тулуп. — Мне он больше нужен. — С этими словами он потушил фонарь и, выйдя из сарая, запер дверь.
Возница на козлах, поджидавший товарищей, меланхолично курил, поглядывая в темный проем ворот.
— А те где? — увидев приближающуюся фигуру в широком тулупе, лениво кинул он.
— В ящик! — коротко скомандовал выходящий под свет уличного фонаря Барраппа, направляя на кучера «бульдог». — Одно слово — убью!
Сотник Холост прихлебывал чай с лимоном, рассуждая вслух:
— Эх, сейчас бы борща с чесноком да сала с первачом.
Коллежский асессор Снурре смотрел на худощавого атаманца с нескрываемым осуждением. Если и было что-нибудь в мире, с чем Христиан Густавович боролся столь же, если не более активно, нежели с преступностью, то это привычка есть столько раз в день, сколько ему на глаза попадалась какая-нибудь пища.
— В общем, дело Григория Ивановича Котовского из дворян тыща восемьсот затертого года рождения можно сдать в архив с пометкой «пропал бедолажный хрен зна куда».
— Бог весть что, — с укором глядя из-под пенсне на безучастного к вопросам отчетности казака, пробормотал Снурре.
Его весьма огорчала эта история с подлогом в деле «короля побегов», но идти против воли начальства было не в привычках усердного полицейского чиновника.
— Ой, не надо слез! Если хотите, в справке можете его хоть пираньям скормить! Пишите там, шо взбредет под ваше пенсне, — отмахнулся Холост. — Главное, что отправился штабс-капитан Котов в тыл супостата, и есть у меня неслабое предчувствие, что мы об этом новоиспеченном офицере еще услышим!
Вопрос о том, что именно будет услышано в будущем о Григории Котовском, так и остался непроясненным, так как из коридора донесся совсем иной звук:
— А ну стой! Стой, кому говорят?! Абрек чертов!
Вслед за криком послышался глухой звук удара и шум падающего тела.
— Что за на фиг? — Сотник выдернул наган из кобуры и кинулся в двери. По коридору поджарой гончей мчался Заурбек. У самой лестницы валялся дневальный, пытавшийся остановить яростного горца. Солдат приподнялся, мотнул головой, пытаясь навести резкость, и стал нащупывать упавший поодаль карабин.
— Отставить! Это свой! — крикнул сотник, пропуская Заурбека в приемную. — Что случилось?
— Барышню Лаис укралы! — выпалил с порога ординарец полковника Лунева.
— Как украли? — Сам полковник, встревоженный криками, выглянул в приемную. — Толком говори!
— Днем хазяйка к вам ехать захатэла. Я ей гавару: «Нэ едь». Она: «Нэт, — гаварыт, — еду». Я ей: «Кучера нэт». Она: «Извозчик бэри». Паехала, гляжу — шпик за нэй.
— Постой, у дома были шпики? Я же распорядился снять наблюдение.
— Были. Сразу видать — полицейские шакалы!
— Давно появились?
— Жандармы ушли — на другой дэнь появылись.
Полковник бросил вопросительный взгляд на Снурре.
— Мне об этом ничего неизвестно, — поправляя золотое пенсне, не замедлил с комментарием полицейский чин, — но сию минуту выясним.
— Дальше говори, — быстро скомандовал Лунев.
— Я тоже паехал, вдруг что… Рядом в подъезде у окна стал, жду. Вижу, сама идет, пешком. Я вниз. Вихажу, мотор возле нее встал, из него офицеры, и давай барышню туда заталкивать.
— А ты что? — Холост упер руки в боки.
— Я к вам.
— А сам чего же не вмешался, джигит хренов?
— Горец трех офицеров пасрэди Невского убивает, — сквозь зубы процедил Заурбек, — ай, какой умный мысль! Здэсь нэ каторга, здэсь трэбунал будет, затэм расстрэл.
— Когда то будет! — Сотник поморщился и сдернул с крюка шинель. — Платон Аристархович, я мотнусь по-быстрому, может, догоню. Не так много в столице авто с офицерами.
— Да, конечно. — Лунев кивнул. — Заурбек, ты все сказал?
