Вы – сотрудник Института Экспериментальной Истории. Работка, между прочим, еще та – шататься по параллельным реальностям и восстанавливать нарушенную историческую справедливость! Ваше новое задание кажется простым – и в некотором роде даже увлекательным. Отыскать легендарный меч, якобы кованный гномами (сомнительно) из серебра атлантов (тоже, знаете ли...), и, демонстрируя верность и преданность коронованному ничтожеству по имени принц – пардон, уже король – Джон, предотвратить грядущую войну Англии и Франции. Любой ценой. Но... агенты, тщательно закамуфлированные под святых отшельников, извините, мрут, пираты ведут себя абсолютно не так, как полагается порядочным джентльменам удачи, ну а коронованное ничтожество Джон – тот вообще выходит за граньреальности. Любой. В том числе и параллельной. В общем, флаг (то бишь рыцарское знамя) вам в руки, господин научный оперативник. Тут такое начинается...
– И все-таки она вертится!
– Несомненно, друг мой. Но одному только Богу
известно, как это ей до сих пор удается.
Темно-красный «Ягуар» со стремительностью своего пятнистого прототипа приближался к вкопанному в землю оранжевому щиту с крупной предостерегающей надписью: «Закрытая территория. Въезд только по пропускам».
Водителя, лихо правившего своим железным конем, эта надпись, похоже, ничуть не смущала. Он нажал на тормоз, и его болид остановился перед железными воротами с гербом ее величества. Пара камуфлированных личностей с вышитыми на груди эмблемами, на которых британский лев попирал арктическую шапку Земли, раз глядев светловолосую особу за рулем, браво взяли под козырек, и спустя мгновение двухтонная стальная плита, преграждавшая путь «Ягуару», с ровным гудением начала отъезжать в сторону.
Двадцать третий герцог Бедфордский быстро поднялся по витой лестнице с потемневшими от времени дубовыми перилами и, не сбавляя скорости, ворвался в приемную перед своим кабинетом.
– Ваша корреспонденция, милорд, – заученно произнесла очаровательная шатенка, видимо, уже давно ожидавшая появления начальства. Слова эти сопровождались обворожительной улыбкой, более загадочной, чем все тайны фараоновых пирамид.
– Доброе утро, милая, – поздоровался представитель королевы в Институте Экспериментальной Истории, беря из тонких пальчиков секретарши пачку писем.
– Вам чай, кофе? – поинтересовалась она.
– Спасибо, Дженнифер. Ни того ни другого.
Он взялся за ручку двери, блестевшую, словно кираса конного гвардейца на параде в честь тезоименитства государыни.
– Милорд… – нерешительно начала красотка.
– Да, что еще? – повернулся Джозеф Рассел.
– Миссис Арви Мак-Гил просит вас принять ее. Старина Зеф задумался и покачал головой.
– Хорошо, скажите ей, что через четверть часа я буду рад ее видеть.
Оставшись наконец один, пэр королевства и особа, приближенная к трону, подошел к потайному бару, оборудованному в чреве набора доспехов миланской работы, и, проделав нехитрые манипуляции, извлек из него бутылку виски «Блэк Джон Уокер». Уставившись на черную этикетку так, словно видел ее в первый раз, он тяжело вздохнул и, свернув пробку, влил в себя треть содержимого бутыли. Миссис Арви Мак-Гил просила его аудиенции в среднем раз в неделю на протяжении последних восьми месяцев.
– Что-нибудь слышно о Вальдаре? – спросила Арви, едва успев поздороваться. Вопрос был традиционен. Но в этот раз Расселу было что на него ответить.
– С ним, как обычно, все в порядке. Вернулся цел и невредим. Во всяком случае, внешне. Блистает при дворе короля Джона Плантагенета. Его появление в Англии было отмечено принятием Великой Хартии вольностей.
– Это хорошо или плохо? – пытаясь скрыть радостную улыбку, осведомилась миссис Мак-Гил.
– Это так, и никак иначе! – пожал плечами двадцать третий герцог Бедфордский. – Пусть наши научные светила теперь разбирают все pro et contra2 сего исторического курьеза.
Селектор на сандаловой поверхности стола работы непревзойдённого Роберта Адама предупредительно пискнул и заговорил воркующе-томным голосом: – Ваша светлость, вас ожидают на ученом совете.
Европа может подождать!
Пролетев лишних ярдов пять, нож стукнулся о стену и, падая, вонзился в деревянный настил пола.
– Эй, Капитан! – послышалось из-за полуоткрытой двери, мимо которой только что пролетел пущенный моей недрогнувшей рукой кинжал. – Меня не надо убивать! Я человек доброй воли. Я чист и светел, словно голубь мира!
Судя по голосу, герой английской революции Рейнар-Серж JI'Apco д'Орбиньяк был в превосходном настроении. Спустя мгновение хитрая физиономия моего славянского «гасконца» показалась в дверном проеме.
– Заходи, – мрачно бросил я.
– А ножами бросаться не будешь? – с деланной опасливостью спросил он.
Не удосужившись подняться с неприбранной лежанки, я отрицательно покачал головой.
– Ножи кончились… Сэнди! – позвал я. – Будь добр, собери оружие.
Шаконтон, сидевший в углу и потиравший ушибленную руку, встал и направился к двери.
– Ты зачем мальчика обидел? – с укоризной спросил меня Лис, ласково похлопывая оруженосца по плечу.
– Да, кстати, Александер, сходил бы ты посмотрел, сыты ли наши кони.
– Накормлены, – буркнул Шаконтон, с силой выдергивая из двери ножи, образовывавшие на ней ровный крест.
– Да? – обнимая его за плечи и проникновенно глядя в глаза угрюмому юноше, среагировал Лис. – Ну тогда просто сходи развейся. Мы тут с господином рыцарем посекретничаем.
Сэнди, ничего не ответив, вышел. Я тоскливо воззрился на Рейнара, который умостился на край моего одра подобно брату милосердия, проведывающему безнадежно больного. Некоторое время он с невыразимым сочувствием созерцал мою меланхоличную физиономию. Я ждал.
