Предугадать на основе наблюдений способность спортсмена успешно действовать в ситуациях крайне ответственных нелегко даже умудренному опытом тренеру. Но гораздо труднее спортсмену самому разобраться в себе. Ведь обычно до какого-то критического случая человек и сам не знает, на какие волевые усилия он способен. Я только к тридцати годам, и слишком поздно, понял, что чем сложнее ситуация, чем она хуже и тяжелее, а особенно для команды, тем более высокий результат способен показать. Правда, Иван Ильич Манаенко всегда говорил мне в решающие минуты: «Ну, Дод, ситуация безвыходная, проигрывать больше нельзя. Давай придумай что-нибудь!» Он, видимо, давно заметил эту мою способность — найти в себе резервы.
Чемпионат мира 1958 года в Филадельфии начался для меня относительно спокойно. Мы с Рыльским благополучно добрались до полуфинала личного первенства. Шел четвертый день соревнований, и каждый из нас провел не меньше, чем по сорок боев: в те времена сначала проходили командные соревнования, а потом личные. Мы уже получили серебряные медали всей командой, порадовались им и снова настроились на борьбу. Но, конечно, оба мы страшно устали.
На соревнованиях объявили перерыв, и у нас образовалось что-то около часу свободного времени. В то лето в Филадельфии было сорок градусов в тени при почти стопроцентной влажности.
— Пойдем в парк, — предложил Рыльский, — полежим на травке.
Солнце клонилось к закату, жара спадала, и из-под деревьев от травы потянуло сыростью. Мы с наслаждением растянулись прямо на газоне.
— Смотри, Дод, и Виталий Андреевич к нам идет, — слышу голос Рыльского и поворачиваюсь на другой бок. И тут чувствую, как судорога сводит мне левое бедро. Начинаю его растирать — сводит уже спину. Резко разгибаюсь — схватывает и руку! Я катаюсь по траве, верчусь и прыгаю, как рыба на сковородке.
— Яшка, — кричу, — я, кажется, попал в переплет!
Виталий Андреевич добежал и давай меня массировать! Руку и спину отпустило, но нога подчиняться перестала. И колол ее, и щипал, и кулаком стучал — бесполезно. Аркадьев кричит:
— Врача, врача, в медпункт!
Кто-то из зрителей, вышедших подышать, — а вполне возможно, и специально наблюдавший за нами, — с неизбывным одесским акцентом пояснил:
— Здесь врача нет, здесь все за доллары. А если есть, чем платить, поезжайте в клинику Пенсильванского университета — отсюда километров пять.
Нет, нам это не годится. Соревнования продолжатся уже через полчаса. Меня под руки — и в душ. Включаю самый мощный напор да погорячее и все полчаса тру ногу. Ошпарился, но немного отпустило. Прошелся — нет, не хромать не могу.
— Ну что же делать, — говорит Аркадьев, — снимем тебя с соревнований.
Нет уж, думаю, все-таки попробую. Проехать 10 тысяч километров от дома и бесславно сойти… нет, это не для меня. И такая появилась злость, столько тактической хитрости, что совершенно неожиданно для всех я выиграл достаточно боев, чтобы попасть в финал. Наши ребята все меня окружили, каждый хочет чем-то помочь: кто кормит сахаром, кто тащит витаминизированный напиток, кто сует банан, — честно говоря, мы тогда не очень хорошо себе представляли, как нужно бороться с судорогами. Я не отказывался ни от того, ни от другого, ни от третьего — пробовал все. Подошли руководители команды и сказали, что без ущерба для общих интересов в финале я могу не выступать.
Оказывается, скорее всего, советская команда в общем зачете займет первое место, вне зависимости от наших результатов в финале. Только в одном маловероятном случае итальянцы могут нас догнать — если чемпионом в личном первенстве станет Каларезе. Но он был тогда еще молодым, не очень опытным бойцом, и шансов у него было маловато. Значит, тех очков, которые уже принесли мы с Рыльским, попав в число финалистов, вполне достаточно. Борьбу за призовое место может продолжить один Яков.
Но обидно же, оказавшись на пороге, не попробовать войти! Нет, говорю, драться начну. Первый бой — с Рыльским. Ему наверняка проиграю: он же знает, что со мной и как ему лучше бороться. Все-таки будет у него лишняя победа — это может оказаться важным, в конце концов. А может, и я у кого-нибудь выиграю — опять-таки помогу Рыльскому, отобрав очко у его противников. В общем, дерусь!
Начался финал, я проиграл первый бой Рыльскому — 5:1 и, слегка прихрамывая, ушел с дорожки. Следующий бой — с Каларезе.
