Нельзя сказать, чтобы тренерская работа меня так уж пугала. В конце концов, все последние годы я много занимался спортивной педагогикой — в ЦДСА и ЦСКА. А перед тем, сразу после окончания Центрального института физкультуры, работал преподавателем на кафедре фехтования. Даже книгу «Тренировка фехтовальщиков на саблях» к тому времени уже удалось написать.
Ну а горечь от того, что не придется больше участвовать в соревнованиях, я уже не раз испытывал. Правда, приобрести опыт в этом, если чувствуешь себя по-прежнему полным сил, невозможно.
Впервые испытал это чувство перед Олимпиадой в Хельсинки. Готовился к ней, участвовал в первых матчах с венгерскими и польскими саблистами. Но в состав олимпийской команды не попал. А когда первый раз команда уезжает на турнир без тебя, это пережить нелегко. Кажется, что подобных соревнований в твоей жизни больше не будет. К счастью, в сборную я скоро возвратился.
В следующий раз прощаться с сабельной командой пришлось в 1955 году, когда примерно на таком же совете меня назначили тренером. Это было на сборе по подготовке ко II Дружеским играм в Варшаве. Лишь по чистой случайности удалось вернуться в ряды спортсменов и участвовать потом еще в шести первенствах мира, в том числе и в Олимпиадах в Мельбурне и Риме.
Мне просто повезло. После удачного выступления в Варшаве решено было послать сильнейших фехтовальщиков на очередной чемпионат мира в Рим. Рассуждали так: если наши мастера действительно выросли, то они докажут это на чемпионате и после Рима ясно будет, посылать их на Олимпиаду в Мельбурн или нет. Ведь поездка в Австралию далековата и дороговата!
Собрали по пять самых сильных фехтовальщиков в каждом виде оружия. Из пяти двое должны были войти в команду. При подборе спарринг-партнеров все критерии вроде возраста, перспектив роста мастерства и т. д., кроме спортивной силы, отпали, и я оказался на сборе. А затем уже все утряслось само собой. Решение перед самым выездом послать целую команду саблистов из пяти человек поставило меня «де-факто» в строй. В Риме я одержал одиннадцать побед в командных соревнованиях, по праву получил вместе с товарищами бронзовую медаль и, как говорится, несколько задержался в составе сборной.
Ну а на этот раз приходится уходить с фехтовальной дорожки навсегда. Действительно, мне скоро будет 34 года, и, по мнению фехтовальных руководителей, перспектив никаких: в 37-летнем возрасте на Олимпиаду в Токио с саблей в руках не попаду.
…Президент Федерации Николай Дмитриевич Попов подводит итоги обсуждения на тренерском совете:
— До Олимпиады в Токио чуть больше трех лет, и омолодить команду — дело разумное. Но почему мы принимаем половинчатое решение? Ведь среди саблистов не только Давид Тышлер ветеран. А Рыльский? Он моложе Тышлера всего на один год. И выступил на первенстве СССР очень плохо. Эксчемпион мира, финалист последней Олимпиады, а занял место лишь в третьей десятке! Давайте назначим Якова Рыльского вторым тренером, и пусть они вдвоем с Тышлером создают новую команду.
Николай Дмитриевич Попов — человек крутой. Военный, начальник физической подготовки Военно-Воздушных Сил, в прошлом, еще до войны, сам был в числе лучших фехтовальщиков и, хоть тренером никогда не работал, в своей компетентности уверен. Возглавляет федерацию уже около десяти лет. Чтобы его переубедить, нужны весьма веские аргументы.
Вскакиваю, но не успеваю рта открыть, как Иван Ильич Манаенко уже говорит президенту:
— Что мы тут с вами решаем? Назначили старшего тренера, так давайте его послушаем, в каком качестве ему Яков Рыльский нужен.
Пришлось-таки с ходу приступать к работе. Говорю, что последняя неудача Якова Рыльского — досадный эпизод. Кто не проигрывал, не имел срывов? Намекаю, что и у «богов» бывали поражения. Рыльский еще не исчерпал себя — ведь он очень поздно начал фехтовать. Да и кроме того, его пребывание в сборной команде необходимо остальным. Без лидера, без хотя бы одного опытного мастера команда остаться не должна. Иначе за три года достигнет лишь того уровня, на котором она сейчас.
Иван Ильич Манаенко тут же бросает реплику:
— Раз ты веришь в Якова, то готовь, пожалуйста, его сам к первенству мира. Могу тебе его передать. Для авторитета новому тренеру будет полезно тренировать самого титулованного мастера.
Тут уж президент сдался:
— Ну что ж, дадим показать себя молодому старшему тренеру.
Выхожу после совета как после тяжелого матча. А был он в одном из помещений Ленинградского крытого стадиона — манежа. Вижу: на трибунах сидит Яков Рыльский и ждет меня, хоть и не договаривались, что он задержится после тренировки.
Подхожу, а он как чувствовал, что и его судьба решалась, пытливо смотрит и говорит:
— Ну, Дод, выкладывай. И мне заказывать прощальный оркестр?
— Что ты, Яков, наоборот. Никогда не угадаешь, чем кончилось. Я теперь твой тренер. Буду готовить тебя к первенству мира. Иван Ильич предложил это сам.
