Поединок проходил в рамках тура прямого выбывания, где счет ведется до десяти ударов. Виктор проигрывал уже 6:2, когда мы с Ракитой решили, что пора вмешаться.
— Не надо же подключаться к нему каждый раз! Побегай от него сначала, посмотри, пропусти одну-другую схватку, а уж потом пытайся нанести удар!
Он так и сделал: один-два раза отступит или пугнет оружием, а потом вдруг станет на месте как вкопанный, возьмет защиту и нанесет ответный удар или, отступая, опередит контратакой. В результате он выиграл бой со счетом 10:7, то есть получил еще только одно туше, а сам нанес восемь!
Умение соотнести средства подготовки с действиями нападения и защиты крайне важно. Этот баланс индивидуален для каждого спортсмена, он даже может меняться от боя к бою, и поэтому следить за ним необходимо. Ведь слишком много подготовок — это тоже плохо. У некоторых бойцов в напряженных поединках можно видеть сплошные подготовки, а попыток нанести удар — нет, тогда инициатива переходит к противнику, и дело кончается проигрышем. Причем спортсмену кажется, что он действует много и адекватно ситуациям поединка. Он не замечает, что перестал быть опасным.
Три рекомендации, о которых шла речь, дали Виктору необходимое ощущение, что при случае ему достаточно полезть в карман и вытащить нужное напоминание. Правда, не всегда вспоминаются даже самые лучшие советы, не всегда они срабатывают, не всегда удается точно им следовать. Но во многих случаях, когда в кратчайшие секунды нужно решать, что же делать, хорошо, если под руку попадается готовое лекало.
К тому же в фехтовании, для того чтобы завоевать право на выход в следующую ступень, вовсе не обязательно выигрывать все бои. Как правило, из группы соревнующихся в шесть человек в следующую ступень выходят четверо, тогда три победы — это 90 процентов гарантии успеха. Бывает и так, что и с двумя победами можно обеспечить себе право продолжать поединки. А уж проигрыш одного боя из пяти и вовсе ничем не грозит. Лучший фехтовальщик определяется среди тех, кто больше выигрывает, чем проигрывает: около 75 процентов побед от числа всех поединков дают право на высшие места в соревнованиях. Система допускает возможность случайных неудач, каких-то тактических несовпадений, просто невезения, наконец.
Правда, в туре прямого выбывания, который проводится перед финальными соревнованиями, скидок на случайности почти не делается. Проиграв один бой, фехтовальщик попадает на круги так называемых утешительных боев, где уже не имеет права на проигрыш, если хочет попасть в финал. С 1981 года и финальные поединки проводятся по такой же ужесточенной схеме. Международная федерация приняла такое решение потому, что слишком участились случаи, когда при определении сильнейших спортсмены набирали равное количество побед и распределение мест между финалистами решалось в большом количестве перебоев. Например, на чемпионате мира 1978 года в Гамбурге в финалах почти всех видов фехтования набралось по четыре-пять одинаковых результатов и пришлось проводить как бы дополнительные микрофиналы, закончившиеся далеко за полночь.
Четырехлетие с 1973 по 1976 год было для Кровопускова временем резкого подъема. Он претендовал на призовые места во всех соревнованиях, а в год Олимпиады в Монреале стал чемпионом СССР и обладателем Кубка.
Мы с Ракитой были совершенно уверены в том, что он способен стать первым и на Играх XXI Олимпиады. Но станет ли? Это вопрос другой. В финал наверняка попадут самые сильные: итальянцы Монтано и Маффей, наши Назлымов и Сидяк…
— Вряд ли удастся их обойти, — сомневался Виктор, — судьи не дадут!
Недаром фехтовальщики говорят, перефразируя известное выражение, что первую часть жизни саблист работает на авторитет, а вторую — авторитет на него. Виктор не раз имел возможность в этом убедиться на собственном опыте, особенно на международных турнирах за рубежом. В общем-то, все вполне объяснимо: организаторы хотят, чтобы публика за свои деньги увидела в финале знаменитостей, обладателей громких имен. Поэтому Кровопускову, еще малотитулованному спортсмену, так трудно было в финалы пробиваться. Иногда и на первенствах мира недвусмысленно дадут понять, что имя — это многое!
Но вот на олимпиадах обычно бывает совсем наоборот. Олимпиада любит новые имена, любит молодых! Видимо, дело в том, что ветераны, много лет проведшие в атмосфере большого спорта, острейшей борьбы, безжалостно изматывающей нервы, на самом главном соревновании не выдерживают напряжения и дерутся несколько хуже. Для них четыре года ожидания — это слишком много.
— Вот увидишь: попадешь в финал, нанесешь удары — все засчитают! — убеждали мы его.
