Но с Женькой пошел не только мальчик, но и Лабрю, который слышал весь ее разговор с Жильбертой.
Старшина корпорации бакалейщиков господин Роше, польщенный вниманием благородной девушки, лично показал, где Мариулла превратилась в кошку. Как оказалось, самого превращения он не наблюдал. По его словам, как только Мариулла завернула за угол, раздался страшный крик, который старшина корпорации посчитал голосом дьявола, и сразу выскочила черная кошка.
— Как ошпаренная выскочила, сударыня! — добавил, увлеченный собственным рассказом, Роше.
Женька кивнула и направилась посмотреть, что было за углом. Там оказалась дверь черного хода.
— Кто здесь живет? — спросила девушка.
— Брат Фише. Старший.
— Брат, говорите? — фехтовальщица посмотрела на лекаря. — Ну, так теперь все ясно. Как вы думаете, Лабрю?
— Полагаете, братья сговорились?
— Так это же понятно и ребенку! Мариуллу убили, затащили в дом и подбросили кошку!
— Н-да, интересный полет мысли… Ну, и что вы теперь намерены делать, сударыня? Прошло время, и теперь вряд ли что докажешь.
— А где сейчас этот Фише? — спросила у старшины корпорации девушка.
— Как где? В лавке, торгует.
— Тогда идемте, — решительно сказала фехтовальщица и вскочила на лошадь.
Роше, Ксавье, Лабрю и еще нескольких прохожих, заинтересованных странным собранием на задворках жилища бакалейщика, словно щепки, влекомые молодым весенним ручьем, понесло следом.
У лавки Фише в силу того, что товар его всегда был нужен хозяйкам, толпился народ. Увидев приближающуюся всадницу в черном плаще, покупатели насторожились. Стало тихо.
— Это ты Фише? — посмотрела на лавочника девушка.
— Я, — недоуменно шевельнул бровями Фише и почему-то оглянулся.
— Так это ты убил знахарку Мариуллу?
Люди ахнули и замолчали.
— Что?.. — вздрогнув студенистой щекой, переспросил бакалейщик.
— Ты убил ее в доме вместе с братом, а потом подбросил на дорогу кошку! — продолжала фехтовальщица.
— Я?.. Я?.. Вы что? Вы кто?!
— А дети? Доминик и Бертиль? За сколько ты продал их графу д’Ольсино?
— … Я?.. Люди, она лжет! — визгливо воскликнул бакалейщик и ткнул дрожащим пальцем в сторону девушки. — Это ведьма!
Хозяйки возле лавок заволновались, а Женька усмехнулась. Она не верила, что эти глупейшие слова будут иметь какую-то силу, и полагала, что легко развернет ситуацию в свою сторону.
— Этот человек убийца! — громко сказала она, но Фише тоже не сдавался.
— Это ведьма! Ведьма! Это посланница Мариуллы! — продолжал раздувать первобытные страхи лавочник. — Гоните ее, гоните! Она наведет порчу на ваших детей!
Улица забродила, замешанной на страхе, опасной мутью, и в девушку полетел первый комок земли. Она едва успела нагнуться.
— Не слушайте этого убийцу! Я сейчас все расскажу!
К лавке стали подтягиваться мастеровые с кольями в руках.
— Уезжайте, сударыня, — тихо сказал девушке Лабрю, — а то полет вашей мысли закончится катастрофой.
Женьку стали хватать за плащ, но она отпугнула наступающих на нее людей стилетом и, следуя совету врача, поскакала прочь.
Партия
Дерзкий демарш фехтовальщицы в сторону преступного бакалейщика, тем не менее, не прошел даром. Далеко не все поверили Фише, а улица Вольных каменщиков и вовсе недолюбливала лавочника, который никогда не давал в долг и порой всучивал хозяйкам залежалый или просто плохой товар.
— После вашего исчезновения мнения сильно разделились, — рассказывал обо всем этом вернувшийся Лабрю. — Добрые домохозяйки подрались между собой. Потом к потасовке присоединились их мужья и дети. Ксавье, сын вашей Жильберты, был очень доволен.
— А что Фише?
— Закрылся в своей лавке.
— Ничего, я еще до него доберусь.
К вечеру приехал де Шале. Он привез дорогое вино, «Декамерон» и шахматы. Вино маркиз присовокупил к ужину, шахматы ко времени после него, а книгу велел отдать Валери.
— Вы ведь учите ее читать, — сказал он фехтовальщице. — Думаю, что теперь обучение пойдет быстрее.
После ужина фаворит короля велел Цезарю поставить на столе шахматную доску и предложил фехтовальщице выбрать цвет. Она, конечно, выбрала белый. Когда фигуры были расставлены, Женька и Генрих приступили к игре.
— Завтра я отвезу Валери к портному, — сказал де Шале. — Впереди еще неделя, и он успеет пошить ей приличное платье.
— Платье?
— Она поедет на балет, как личная служанка «Марии Гонзалес». Что вы так смотрите? Вы же сами хотели, чтобы я устроил ее будущее.
— А если меня арестуют?
— В любом случае появление Валери в вашем обществе послужит ей отличной рекомендацией, будь вы Марией Гонзалес или Жанной де Бежар. Последнее даже лучше — за вашу служанку начнут драться. Присмотрите за ладьей, Жанна, вы оставили ее без прикрытия.
— Не надо советовать, я знаю, что делаю, — сказала самоуверенно фехтовальщица и продолжила разговор о Валери. — Вы говорили с Амандой? — спросила девушка, прикрыв ладью слоном.
— Да. Она недовольна и позволила Валери сопровождать вас только на балет.
— Может быть, предложить ей денег?
— Я предлагал, она отказалась. Валери здесь очень дорого стоит. Осталось только похитить эту крошку.
Женька поморщилась.
