Девочка кивнула, продолжая наблюдать это удивительное превращение и всплескивать руками. В конце своего преображения фехтовальщица схватила стилет и стала решительно отсекать длинные пряди своих волос. Валери вскрикнула так, будто Женька, по меньшей мере, вскрыла себе вены.
— Госпожа… — прошептала она и слегка отпрянула.
— Меня преследуют, мне нужно скрыться!
— А господин де Шале?
— Об этом скажешь и господину де Шале.
— А я, госпожа?
— Пусть маркиз поговорит о тебе с Клементиной де Лавуа. Она знает. Иди, подведи мне лошадь к черному ходу. И достань веревку. Сможешь?
— Да, госпожа! Веревка есть в конюшне.
— И помалкивай там!
Из вещей Женька взяла только самое необходимое, то, что уже давно было подготовлено заранее.
Вдруг в комнату снова зашел Лабрю.
— Полицейский уже здесь, сударыня. Сейчас они поднимутся к вам с Амандой.
— Задержите их как-нибудь, Лабрю!
— Да, я скажу, что вы больны.
Врач вышел. Фехтовальщица закрыла за ним дверь, придвинула к ней ларь, а потом через окно вылезла на крышу конюшни и спрыгнула вниз. Валери уже ждала ее у задних ворот с лошадью и веревкой. Девушка быстро привязала баул к седлу, села верхом, и слегка морщась от некоторого дискомфорта в теле, который принесла ей прошедшая ночь, поскакала прочь.
Вступительный экзамен
Жильберта встретила девушку радушно и теперь уже как Жанену де Жано показала ей обустроенное жилье. Все в квартире было сделано, как просила фехтовальщица.
— Ваша сестра очень заботится о вас, господин, — сказала хозяйка. — Такая диковинная девушка!
— Диковинная?
— Вы разве не слышали о шумихе возле дома Фише? Ваша сестра думает, что это он убил знахарку Мариуллу и продал ее детей какому-то графу.
— Да, я знаю эту историю. Тот граф потом задушил девочку лентой, а мальчика заколол.
— Матерь божья! За что?
— Хотел повеселить одну даму.
— Боже мой! Неужели вашу сестру?
— Нет, что вы, но… моя сестра видела, как это было.
— О, сударь!.. Тогда нужно пойти в полицию!
— Не беспокойтесь, скоро убийца будет наказан.
— О, такой человек непременно должен быть наказан, сударь!
— Теперь о моем проживании, сударыня. Я не терплю, когда вмешиваются в мою жизнь. Никто без моего разрешения не должен появляться в комнате наверху, — выставила свое главное условие фехтовальщица и грозно посмотрела на Ксавье, с интересом поглядывающего с лестницы.
— А как же слуга, господин? — удивилась Жильберта, знаком показав Ксавье, чтобы он убрался. — Разве вы не будете заводить слугу? Кто будет чистить вам сапоги и одежду, взнуздывать лошадь и охранять ваш сон? Это неприлично быть без слуги благородному господину! Над вами будут смеяться.
— Где же я возьму слугу, который бы не совал нос в жизнь своего господина?
— Да, хорошего слугу найти непросто. А вы возьмите моего старшего Мишле! Он не болтлив, сделает все, что скажете, и лошадь вашу взнуздает. Он раньше следил за отцовской подводой, только нужно мула ему прикупить, чтобы он мог сопровождать вас на улице.
— Мне надо на него посмотреть.
— Я отправила его на рынок, господин, и сразу пошлю его к вам, когда он вернется.
— Хорошо, я, пожалуй, возьму вашего сына, Жильберта, и куплю ему мула, но ночевать он будет внизу и без разрешения, как и все остальные, в мою комнату входить не должен, иначе я съеду.
— Я непременно накажу ему это, господин де Жано.
— Где тут у вас можно будет постирать белье?
— У прачки на соседней улице. Я отнесу, если прикажете.
— Еще мне нужна чистая вода в комнате.
— Я буду посылать Ксавье к булочнику. Он как раз привозит воду из-за города. Только это будет стоить, сударь.
— Не волнуйтесь, я все оплачу. Сегодня должны привезти деньги.
— Раз так, сударь, то вам нужно пошить и новый костюм. Этот слишком неказист, простите. Засмеют вас в фехтовальной школе.
— Пусть только попробуют.
Несмотря на «неказистый» костюм и неприятные ощущения в теле, оставшиеся от ночного пребывания в доме Генриха де Шале, Женька чувствовала себя в форме и была готова играть роль Жанена де Жано не только перед де Сандом, но и перед всем миром.
Подъехав к воротам заветного дома, девушка намеренно назвала привратнику фамилию де Бежар. Тот пропустил ее во двор, принял лошадь и велел ждать у крыльца. Выдавая себя за брата Жанны де Бежар, Женька, тем не менее, не строила больших иллюзий на свой счет и понимала, что не сможет остаться совершенно неузнанной, она знала одно — нужно первой подать мяч и удержаться в игре хотя бы до первого сета.
Фамилия де Бежар сработала, и де Санда вышел на крыльцо довольно быстро. Увидев «юношу» у своего крыльца, он расхохотался.
— Господин де Бежар? — спросил он.
— Да, это я. А что вы смеетесь, сударь?
— Простите, это я над анекдотом, который рассказал мне мой слуга. Там было об одной девушке, которая ходила на свидания в мужской одежде, — сказал Даниэль, и глаза его вспыхнули такими праздничными искрами, что Женька даже прищурилась.
— Я приехал по рекомендации своей сестры, — тем не менее, невозмутимо продолжала фехтовальщица. — Ведь это школа фехтования, а вы господин де Санд?
