— Держитесь, мой милый. Вам покушать нужно — на вас лица нет. Ох, клуша! — Женщина снова чем-то зашелестела, и Пеппо догадался, что это шуршит подол платья. — Я ж и представиться не подумала. Меня звать донна Ассунта, я здесь хозяйка. А это Энцо, он у нас поваром, ну и по всем делам помощник, превесьма надежный и порядочный человек. А вас как величать, мой дорогой? И кому прикажете сообщить о вас? Родня-то у вас имеется?
— Джузеппе, — машинально ответил Пеппо и тут же спохватился. Называть подлинное имя в неизвестном месте — сущая глупость. Однако было поздно. — Джузеппе Моранте, — добавил он, с болью вспоминая Алессу. — Нет, донна, никому сообщать не нужно. Я из Падуи. Мой отец оружейных дел мастер, я в Венеции по делам.
А хозяйка вдруг снова нагнулась над юношей и уже без суетливой скороговорки мягко спросила:
— Милый, вы… не видите?
Пеппо против воли улыбнулся:
— Не беспокойтесь, сударыня. Это с детства.
А донна Ассунта молча провела ладонью по его щеке, и Пеппо ощутил, что это ладонь уже пожилой особы. Однако собственная беспомощность начинала раздражать.
— Вы очень добры, донна, — проговорил он, — но я… мне так неловко. Скажите, что за господин доставил меня сюда?
Скрипнуло дерево — хозяйка снова села у кровати.
— Он не назвал имени, — с сожалением сообщила она. — Представительный такой мужчина, манеры приличные. Надменен малость, но все же показался мне человеком сердечным. Он так беспокоился о вас! Пока Энцо бегал за доктором, а я готовила перевязочное полотно, он сидел с вами, не отходя ни на шаг. Он и доктору заплатил.
Час от часу не легче… Теперь он в долгу у какого-то неизвестного типа. И хуже всего — тип этот знает, где его искать.
Эта мысль уколола Пеппо, будто гвоздь в башмаке: тип-то знает, а вот сам он понятия не имеет, куда его занесло. На ночлежку в Каннареджо эта комната с мягкой кроватью и подушками совсем не похожа.
— Донна, позвольте спросить, — начал Пеппо, внутренне сжимаясь, — а где находится ваша траттория? Я в Венеции недавно и город знаю плохо.
— О, так в районе Сан-Поло, — тоном утешения отозвалась хозяйка. — Не подумайте, не клоповник какой-то. Заведение у меня достойное, весьма приличные господа останавливаются, и сроду никто не жаловался.
Пеппо отчетливо почувствовал, как под дых пнули коленом. Сан-Поло… Интересно, сколько стоит одна ночь в этом «достойном заведении».
— Эм… донна Ассунта… Вы так добры ко мне. Только… боюсь, мне не по карману такая солидная траттория, как ваша.
Но женщина укоризненно возразила:
— Вот еще, честное слово! Вы уж скажете! Во-первых, господин тот мне заплатил вперед за десять дней. Он не знал, сколько вы поправляться будете. А во-вторых, у меня тут не Дворец дожей, все по-домашнему, и приличный молодой человек навроде вас завсегда тут устроится удобно и без всяких опасений, что его обдерут, словно липку. Еще мой покойный муж говаривал, что грабиловки в нашем доме сроду не было и не будет. Так-то!
Голова, пульсирующая болью, заныла сильнее. За все семнадцать лет Пеппо называли как угодно, но только не «приличным молодым человеком». А хозяйка продолжала свою речь:
— И вот, Джузеппе, что еще. Вас ограбить-то так и не успели. Все ваши вещи в полной сохранности вон в том шкафике лежат. Камзол и башмаки моя Беата уже вычистила, камизу заштопала в лучшем виде, так что лежите себе бестревожно да выздоравливайте. С огнестрельными ранами не шутят, милый мой! — Это прозвучало назидательно.
Пеппо еле сдержался, чтоб не застонать вслух. Право, куда благоразумнее было бы утонуть.
В висок ударил острый клюв боли, оружейник зашипел, вскидывая руку, и вдруг ощутил, что меж онемевших пальцев что-то мешает, будто застрявшая во время плетения тетивы нить. Неловко пошевелив кистью, он ощупал ее другой рукой… и замер. На безымянном пальце было кольцо. Тонкое, филигранное, с крупным холодным камнем. Ошеломленно огладив камень, Пеппо прикусил губу. В какой нелепый сон он попал?..
— Донна Ассунта, — тихо проговорил он, — нельзя ли мне… мои пожитки? Хочу проверить, ничего ли в воде не обронил.
— Конечно, конечно! — Хозяйка уже споро скрежетала чем-то неподалеку. — Вот, извольте, все в целости!
На одеяло легли несколько предметов. Пеппо осторожно протянул руку и коснулся каждого по очереди. Кинжал. Мешочек с ладанкой. Браслета с его старым воровским лезвием нет. Видно, потерялся там, в канале. Жаль… Зато кошель на месте, спасибо и на этом.
Коснувшись кошеля, Пеппо вдруг вздрогнул. Это был не его простой кошель из потертой кожи. Под пальцами смялся плотный жесткий бархат. Оружейник медленно потянул за скользкий шнурок и запустил руку в бархатное нутро этого дорогого чужака. Тяжелые монеты разъехались под пальцами. Серебряные дукаты… Один, два. Десять… Пеппо сбился со счета на восемнадцатом. Господи, он никогда в жизни не держал в руках таких денег. Немудрено, что почтенной хозяйке он кажется приличным постояльцем.
— Все ладно, мой дорогой? — В голосе донны Ассунты засквозило беспокойство. Видимо, лицо Пеппо заметно перекосилось.
