Взрыв и звон разбитого стекла раздались неожиданно и стали словно громом среди ясного неба. Страх пронзил каждую клеточку тела, а в голове лихорадочно билась мысль — лишь бы с ним было все нормально. Сорвавшись с места, Эванс стала петлять по улицам, вцепившись в палочку с такой силой, что казалось, будто еще немного, и она к чертям сломает ее. Воздуха становилось все меньше, голова кружилось и все вокруг словно плыло.
Наконец, спустя полчаса, Лили увидела впереди силуэт, сильно напоминающий Джеймса. Остановившись и не решаясь к нему подойти, Эванс не понимала, почему он стоит на месте и даже не двигается. Поддавшись вперед, Лили молчаливо ахнула, разинув рот. На полу, скорчавшись и с бушующей яростью в глаза, лежала Магния Делюр, с ужасом смотря прямиком на Джеймса. Лили сжала кулаки, тщетно пытаясь угомонить собственное сердце и внимательно наблюдала за картиной.
Почувствовав, как по щеке скатывается что-то теплое, Эванс, зажав рот рукой, резко пустилась прочь от этой улицы, не видя перед глазами ничего. Она не понимала, от чего именно плакала — от предательства или от того, что Джеймс все-таки действительно любит не ее. В голове все вертелось лицо Магнии и прямая спина Джеймса, которая была не естественно напряжена. Что за чувства связывали обоих? Что происходило там?
Остановившись, Лили услышала чужие шаги. Только тогда до нее дошло, что она по-прежнему в месте, где происходят боевые действия. Лили дернулась, резко повернувшись, а потом случилось что-то странное: все происходило слишком быстро. Пожиратель перед ней, с направленной палочкой в руках. Доркас Медоуз, кричавшая что-то о том, что ей нужно бежать, и огромный взрыв, оглушивший ее полностью.
Эванс почувствовала ком в горле, когда воспоминания чуть ли не взорвали ее черепную коробку. Резко развернувшись, Лили попыталась было уйти, но теплая рука, резко схватившая ее, не позволила. Джеймс толкнул Гриффиндорку на себя таким образом, чтобы смотреть прямо в глаза. Он аккуратно вытер слезы с щек, смотря с какой-то странной нежностью в глазах, а потом грустно улыбнулся.
И в этой улыбке хотелось тонуть вечно. Эту улыбку хотелось унести навсегда с собой в воспоминания. Потому что дарить такую улыбку можно только одному человеку. Человеку, который спас тебя, вселил надежду, заставил жить. Он просто стоял и смотрел на него, а Эванс понимала, что все же, возможно, она действительно испытывает к нему такие чувства, которые называют любовью. Да только это неважно. Сейчас для нее главным были его глаза и руки.
Лили побледнела, внимательно следя за его губами, которые будто бы хотели что-то сказать, а потом мир и вовсе окончательно рухнул в бездну.
— Я люблю тебя, Лили Эванс.
