Блэк ошарашено замер, а его друг лениво проскользнул взглядом по Лилс. Она поняла, что зря так резко отреагировала и убрала свои руки. Сириус медленно стал поворачиваться, не зная, чего можно ждать от этой сумасшедшей. Но стоило только посмотреть в эти синие глаза, как Эванс почувствовала, что ничем хорошим этот разговор не закончится. В его глазах она увидела целый калейдоскоп эмоций: от удивления до ярости, от ярости до усталости. И, пожалуй, она бы и дальше продолжила рассматривать его глаза, если бы Сириус Блэк не начал говорить:
— Что это было на ЗОТИ? Как исчез стакан и главное, каким странным образом ты там появилась? — вопросы лились, а Эванс молча стояла и хлопала ресницами. На самом деле, это так легко — притвориться идиоткой. Обычно после того, как люди начинают думать, что у нее явно что-то не в порядке с мозгами, они оставляют ее, позволяя Лили вздохнуть с облегчением.
— Она не понимает, — Девушка вздрогнула от его голоса. Поттер был обладателем звонкого баритона, на который невозможно не обратить внимание.
Лили поежилась,не понимая, почему еще здесь стоит. «Надо срочно уходить…». Эванс развернулась и уже хотела быстро исчезнуть, но колкая фразочка Блэка заставила ее остановиться и вздрогнуть.
— Не думай, что так легко отделаешься, Лили Эванс. Ты почти, что перешла дорогу Мародерам. Ведь я точно знаю, что это ты уничтожила нашу шалость, — Лили затылком почувствовала, как он улыбнулся. — И знаешь, ты либо чокнутая, либо идиотка. И что-то мне подсказывает, что это второй вариант, а значит — ты крупно попала.
Лили часто задышала, но не поворачиваясь назад, она пошла вперед. Воздуха стала не хватать, мозг бил тревогу… Неужели столько лет потрачено зря? Неужели только из-за одного ее прокола вся миссия с заклинаниями прошла даром? Она остановилась и взглянула в окно. Солнце, радостное горячее солнце. Когда-то в детстве, Эванс обожала лето, тепло. Ей нравилось просто лежать на траве, вдыхать аромат цветов. Но потом ее жизни пошла по наклонной дорожке и вся любовь к лету куда-то испарилось. Вместе этого в сердце зародилась глубокая печаль, которая настолько подавила любые ее симпатии к жизни, что солнце стало невыносимо угнетать, а от аромата лета, цветов и сладостей становилось только тошно. Лили зажмурилась и постучала в кабинет декана.
— Войдите, — все тот же сухой и строгий голос профессора, который всегда наводил ужас своими интонациями. Эванс тихо открыла дверь и зашла во внутрь.
— Здравствуйте, — она так и не научилась громко говорить. Ее голос мог слиться с ветром, и люди часто переспрашивали ее, что неимоверно раздражало Эванс.
— Присядьте, мисс Эванс, — ее голос был озабоченным.
— Что-то случилось, профессор? — Лили уже догадывалась, зачем ее позвали. — Вы насчет того случая, который произошел на уроке Защиты от темных сил?
Повисла напряженная пауза. Профессор внимательно наблюдала за ученицей и тихо сказала:
— Не совсем, — ее голос оборвался. — Сегодня пришло известие…вашу мать сбила машина. Вчера вечером.
В Лили толком ничего не дрогнуло, весть ни капли не поразила ее. Она уже давно понимала, что ее мать — Мелисса Эванс — никогда не оклемается, она попросту не сможет прийти к новой и лучшей жизни. И сейчас девушка была даже рада за свою мать. В этом мире ее уже ничто и не держало, а там наверху ее будет ждать новая жизнь, намного лучше прежней.
— Что-то еще? — наверное, полное отсутствие эмоций у Лили, поразило учителя. Миневра удивленно посмотрела на нее и незаметно для себя покачала головой.
— Поскольку вам еще нет семнадцати, Вы вынуждены жить у единственного вашего родственника — отца.
Что-то внутри заболело у Лили. Только не у него, только не с ним… Ее обуяла ярость, и девушка еле противилась желанию, чтобы не взвыть от отчаянья.
— Это обязательно? — холодно осведомилась Эванс, хотя в ее душе стоял хаос.
— Боюсь, что да. Теперь полную ответственность за Вас несет Эдвард Эванс, — проговорила совсем растерянная Миневра, внимательно осматривая свою ученицу.
Лили поморщилась. Жить с человеком, который разрушил ей жизнь, ее семью… Она ненавидела его. Ее руки задрожали. Ненависть так сильно пропитывала тело, что она могла взорваться от переизбытка. «Хотя бы не так долго находится с ним», — поспешно на помощь пришел голос, который немного охладил накипевшие чувства.
— Я могу пойти? — наконец спросила Лили.
— Это ваше решение, — уж больно странно ответила профессор и внимательно проводила юную волшебницу взглядом.
***
