И я дала свободу своей фантазии. Слегка посасывая палец, я продолжала ласкать себя, погружаясь с каждым разом всё глубже и глубже, раздвигая нижние половые губы, ощущая весь жар и влагу лона.
Но мне было этого мало. Моих пальцев было недостаточно. Мне нужно было что-то большое, тяжёлое и тёплое, что раз за разом будет вторгаться в мою мокрую щель, доводя до безумия.
Чёрт, мне был нужен полноценный трах!
Внезапный тихий шорох заставил подскочить меня с дивана. Я выдернула руку из брюк, ощущая свой собственный аромат, и села прямо. В дверях ссутулившись и опустив голову стоял раб.
- Какого чёрта! – вырвалось у меня от неожиданности.
Он тут же бросился на колени, упав ничком, вытянув перед собой руки.
- Моя госпожа, простите! – в его голосе слышалось искреннее раскаяние. – Я не хотел вам мешать. Я закончил свою работу в прачечной, но не думал… Прошу, простите меня!
Злость на этого мальчишку мгновенно вскипела во мне. Он видел то, что видеть ему не полагалось и должен был быть наказан за это. Если он был опытен, то знает, что сейчас должно последовать. Сейчас правило, указанное в моём объявлении насчёт лёгкого БДСМ, перестало действовать, потому что раб нарушил мой покой.
Я взяла в руки стек и, пройдя через всю комнату, остановилась перед ним, поигрывая инструментом.
- Сядь!
Раб тут же подчинился. Сел, подогнув под себя ноги и выпрямив спину. Я обошла его, любуясь мышцами спины и гладкой кожей. Какой чудесный холст, даже жалко портить.
Я размахнулась и со всей силой обрушила стек на его спину. Щелчок и на коже появилась тонкая красная линия. Раб вздрогнул, но не произнёс ни звука. Ещё удар! Следующая линия пересекла первую, образуя крест. И вновь молчание.
Хороший мальчик, послушный.
Я обошла его и провела стеком по его подбородку, заставив поднять голову.
- Ты подглядывал.
- Моя госпожа, я очень виноват и полностью заслуживаю наказание.
Я встала напротив него, широко раздвинув ноги и пытаясь выдумать ему кару.
- Вытяни руки.
Он послушно протянул руки ладонями вниз и замер. Два хлёстких удара по каждой заставили его лицо исказиться от боли, и я уловила едва слышный стон.
- Ты слаб! – я надавила каблуком на его ногу. – Зачем мне такой слабый раб?
- Я вас недостоин. Если вы не хотите меня видеть, можете приказать, и я тотчас покину ваш дом и никогда не побеспокою.
Я отошла на шаг, наслаждаясь его покорностью. Да, он молод, но прекрасно знает правила игры. Прежние хозяйки хорошо его обучили. Он сказал именно то, что от него требовалось – никаких просьб и мольбы пощадить его. Никогда не любила этого унизительного пресмыкания.
- Можешь опустить.
Раб послушно положил руки на колени. Я выставила одну ногу вперёд и приподняла одну штанину, открывая туфельку.
- Моя обувь запылилась, потому что ты до сих пор не вымыл пол. Ты должен её почистить… - он дёрнулся вперёд, но я остановила его стеком, - своим языком.
Я наблюдала как он наклоняется к самому полу, совсем низко, и ощущала в этот миг полную безграничную власть над этим мальчишкой. Его язык коснулся кожи моих туфель, но я даже сквозь неё ощущала прикосновение. Он медленно провёл языком от носка до каблука сначала с одной стороны, затем с другой. Он был похож на верного пса, безропотно лизавшего ноги своей хозяйке. От этого зрелища между ног разливалось тепло.
Я убрала ножку, выставив вперёд другую, и он беспрекословно проделала то же самое со второй туфелькой. Его спина прогибалась, являя мне рисунок, который я проделала своим стеком. Будто метка, которая говорила всем – «Он моя вещь. Я его заклеймила».
Его дыхание обжигало стопу, порой его язык касался моей кожи, совсем легко, но это тут же отдавалось мелкой дрожью во всём теле. Мне вдруг захотелось, чтобы он продолжил, прокладывая вверх влажную дорожку до колен, бёдер, чтобы прильнуть затем к самому чувственному месту.
Я без предупреждения развернулась и прошла обратно к дивану. Раб остался на месте. Без приказа он не посмеет и двинуться на полшага. Я присела и положила ногу на ногу, постукивая по сиденью стеком.
- Хорошо, мои туфли ты вычистил. Остался пол. Мыть будешь стоя на коленях. Как я и сказала – начнёшь с кухни, закончишь в этой комнате. Можешь приступать, - я махнула рукой, и раб пополз на четвереньках к выходу.
Я попыталась совладать с дрожью, которую всё ещё ощущала. Едва сдерживаясь, я пыталась говорить с рабом властным голосом, но едва не дрогнула, когда поняла, что хочу, чтобы он проделал с моей киской то, что сделал с моей обувью.
Интересно, какой он, если снять штаны? Его накачанные мышцы и стальной пресс никак не вязались с юной простодушной внешностью. Хотя, если подумать… со стороны, встреть я его на улице, никогда бы не подумала, что он может быть причастен к роли бытового раба. Так, обычный мальчишка-студент, возможно, в жизни довольно застенчивый и нерешительный.
Интересно, когда он осознал, что хочет подчиняться женщине? Что повлияло на такой выбор, если он, конечно, был? И во сколько лет у него появилась первая госпожа? Кто она была?
